«ЖЕЛАЮ РАБОТАТЬ В ОБЛАСТИ СТРОИТЕЛЬСТВА»:
студент ЛИИКС (ныне СПбГАСУ) Н. А. Зорич (1908–1988) на стройках Заполярья

 

В 1930-е гг. началось активное освоение богатств Кольского полуострова. Росли промышленные предприятия, рабочие поселки строителей превращались в города. В строительстве заводов заполярных городов Хибиногорска (Кировск), Кандалакши и Мурманска в предвоенные годы, создании оборонительных сооружений на Кольском полуострове в войну, послевоенном восстановлении Мурманска и строительстве города Апатиты значительную роль сыграл бывший студент Ленинградского института инженеров коммунального строительства (ЛИИКС, ныне СПбГАСУ) инженер-строитель Николай Александрович Зорич (1908–2008).

 

О документальной базе очерка

 

Дочери Николая Александровича Наталье Николаевне Волковой (1948–2016) удалось отыскать документальное подтверждение отцовских заслуг. В Государственном архиве Мурманской области нашелся наградной лист о представлении Н. А. Зорича к ордену Красной Звезды за создание оборонительных сооружений в районе действий 14-й армии Карельского фронта на кандалакшском направлении (1942 г.)[1]. Незадолго до своей кончины она принесла в Мурманский областной краеведческий музей (МОКМ) его копию и некоторые другие, хранившиеся в семье, документы отца (в основном в копиях) — справки (1934, 1936 гг.), автобиографию (1942 г.), личные листки по учету кадров (1942, 1983 гг.), письмо секретарю Ленинградского горкома КПСС А. В. Капустину (1979 г.), копию трудовой книжки (1983 г.) и небольшой фрагмент воспоминаний Зорича (без даты), Почетные грамоты, благодарственные письма, поздравительные телеграммы. Также она издала очень небольшим тиражом несколько семейных историй по собственным воспоминаниям — «Он строил города, электростанции, заводы» (2015 г.)[2]. Эти воспоминания (и это понятно) несколько романтизируют образ отца, но содержат немало интересных деталей, характеризующих эпоху, в которую ему довелось жить и работать.

В «Дневнике войны» (2014 г.) Максима Ивановича Старостина — в годы войны первого секретаря Мурманского обкома ВКП(б) — встретилось упоминание о Николае Александровиче Зориче, лишь одно, но одобрительное: 26 июня 1944 г. на пленуме Мурманского горкома ВКП(б) в городском бомбоубежище Зорич «очень хорошо» выступил в прениях[3]. Наиболее полные из опубликованных до сих пор, хотя и очень краткие, сведения о нем, включая дату смерти, содержатся в книге «Победители» (2015 г.)[4]. Газета СПбГАСУ «За строительные кадры» посвятила Н. А. Зоричу статью (2016 г.)[5].

В архиве СПбГАСУ хранится личное дело студента III курса архитектурно-проектировочного отделения ЛИИКС Н. А. Зорича 85-летней давности[6]. Мы не будем утяжелять справочный аппарат этого очерка ссылками на конкретные документы, ограничившись упоминанием в тексте, что они из этого архива (то же в отношении перечисленных выше документов, электронные копии которых находятся в личных архивах авторов). Некоторые документы коммуниста Зорича отложились в Центральном государственном архиве историко-партийных документов (ЦГАИПД) Санкт-Петербурга[7].

В процессе изучения этих материалов обнаружились значительные расхождения анкетных данных в студенческих и последующих документах Н. А. Зорича, в большинстве случаев заполненных в разные годы его собственной рукой. Перечисленные документы нередко противоречат друг другу. Очевидно, что некоторые даты и факты изменены или опущены Зоричем сознательно. Сразу оговоримся, что не ставим себе целью выказать неуважение его памяти, а стремимся объективно и беспристрастно разобраться во множестве явных противоречий той документальной базы, которую мы использовали при написании этого очерка. Также это хороший пример того, как далеки иногда бывают от истины безупречные на первый взгляд официальные архивные документы…

При цитировании документов в квадратных скобках ([]) развернуты встречающиеся сокращения и исправлены орфографические и пунктуационные ошибки.

 

На малой родине. Зорич-крестьянин. Сельская школа

 

Родился Николай Александрович 9(22) ноября[8] 1908 г. в небольшой деревне Попадьино (на р. Шача, правом притоке р. Нёмды) Данилковской волости Галичского уезда Костромской губернии[9] в крестьянской семье. по состоянию на 1907 г. (за год до рождения Н. А. Зорича) население этой деревни составляло 75 человек. К 1927 г. семья Зоричей состояла из восьми человек (уже без Николая — он был в Ленинграде) при двух трудоспособных, имела две десятины[10] земли, лошадь и корову, дом вновь строился, хозяйство было слабое. По социальному положению отец и мать Зорича, как указано в его личном деле студента, «до революции — крестьяне, до 1930 г. — крестьяне-бедняки». Уловил ли человек, заполнявший личное дело студента, горькую иронию этой фразы: родители стали бедняками после революции… Сам Н. А. Зорич по социальному положению тоже был крестьянин.

С девяти лет Николай помогал родителям по хозяйству: в 1917–1919 и 1920–1923 гг. работал на земле в своей деревне. В 1919–1920 гг. учился в школе в соседнем селе Палкино Пречистенской волости Галичского уезда Костромской губернии (по прямой их разделяют 33 км), затем в том же селе занимался сельским хозяйством в 1923–1926 гг.[11]. Как видим, на школьную учебу выпадает всего два года. Даже если предположить, что, работая в с. Палкино, Николай одновременно продолжал учиться (о чем сведений нет!), все равно его школьный «стаж» составлял бы максимум пять лет, а никак не семь или девять. Однако в институтской анкете он указывает, что получил среднее образование, окончив школу II ступени[12] (необходимую для поступления в вуз) Галичского уезда. Но в личном листке по учету кадров 30 августа 1942 г. приводит другие место и время: «Окончил школу 2-й ступени при фабрике „Пролетарская Победа“ в Ленинграде в 1927 г.». Каким образом и когда, если он поступил на фабрику только осенью 1927 г.? Вероятнее всего, оба документа в этом пункте намеренно недостоверны (чтобы поступить в вуз): в средней школы он не доучился, да и справки об ее окончании в студенческом архивном деле нет.

Позднее, в партийной учетной карточке Н. А. Зорича после слов «Образование: незаконченное высшее, ЛИИКС» указано явно ошибочное: «партийная школа II ступени»[13]. Вероятно, это путаница по созвучию (школа II ступени…), и слово «партийная» появилось по инерции мышления заполнявшего карточку, решившего, что если школа II ступени, то партийная. Поэтому и запись следует после (а не до) слов «Образование: незаконченное высшее, ЛИИКС»[14].

 

Впервые в Ленинграде. Молодой рабочий. Подготовительные курсы

 

Летом 1926 г. 18-летний Николай уехал с сезонными рабочими в Ленинград. Там какое-то время работал у подрядчика Карпова плотником, был и дворником, и сторожем. По-видимому, в том же 1926 (или 1927) г. перешел плотником в управление строительством «Стройкома» (Строительный комитет при Президиуме Ленсовета)[15]. По другим данным того же студенческого дела, состоял на службе в «Стройкоме» в должности плотника 6-го разряда с 3 июля по 21 октября 1927 г.[16]

Осенью 1927 г. поступил подсобным рабочим на фабрику Механического производства обуви «Пролетарская победа» на Цветочной ул., 2 (ныне д. 6), где проработал около двух лет, сначала «по двору», потом в цехе — на винтовой машине[17]. Член ВЛКСМ в 1924–1929 гг., Николай на фабрике около двух лет был отсекром комсоячейки (ответственный секретарь цеховой комсомольской организации). Там же в январе 1929 г. становится кандидатом в члены ВКП(б) «на стаж 6 месяцев» (кандидатская карточка № 32240). Вступил в члены партии в октябре того же года (членский билет № 1683117, с 1936 г. — № 0606149). Был членом Союза (профсоюза) строителей с 1926 г., а с переходом на обувную фабрику — Союза кожевенников (членский билет № 26986). Получил расчет (уволился с фабрики) с выдачей на руки Расчетной книжки № 1828 (так в те годы называлась Трудовая книжка) 9 июля 1929 г.[18] Затем работал чертежником в Жилищсоюзе (Райжилсоюзе) Октябрьского района[19] Ленинграда[20].

Райкомом ВКП(б) Московско-Нарвского района[21], в котором состоял на партийном учете по месту работы на фабрике, он был направлен на учебу с 10 января 1930 г. на Краткосрочные (полугодичные, без учета летних месяцев; по данным партийных документов, 10-месячные[22]) курсы по подготовке во втузы[23] рабочих и их детей при Ленинградском институте гражданских инженеров (ЛИГИ). Курсы находились по адресу: Загородный пр., 68 / Серпуховская ул., 2[24]. Затем уже этими Курсами был командирован в Институт. В «Опросном листе для вновь поступающих в Ленинградский институт гражданских инженеров» (на бланке ЛИГИ[25]) Зорич 11 июля 1930 г. написал (с простонародной интонацией): «нонче кончил курсы по подготовке в В.Т.У.З.ы». По их завершении он, как сказано в копии свидетельства от 20 июня 1930 г., «выдержал выпускные испытания в объеме программы Рабфаков по техническому уклону» с правом «поступления во все ВУЗы Республики без проверочных испытаний в ВУЗах по разверстке мест, предоставленных Отделу Рабфаков, наравне с окончившими Рабфаки».

Выданная Курсами характеристика от 19 июня 1930 г. свидетельствует, что он прослушал Курсы по подготовке рабочих во втузы при Институте гражданских инженеров и «за время прохождения учебы аккуратно посещал и серьезно относился к занятиям, причем нес общественную работу в качестве члена тройки по Соц[иалистическому] соревнованию, с которой вполне справился». На Курсах с января по сентябрь 1930 г. Зорич получал государственную стипендию в размере 35 руб. в месяц (средняя зарплата в СССР составляла тогда 75 руб.). Напомним также, что в стране в это время действовала карточная система распределения (продажи) основных продуктов питания и промтоваров.

 

Студент ЛИКС – ЛИИКС

 

Вскоре Н. А. Зорич пишет заявление в приемную комиссию ЛИГИ (хотя Институт уже несколько месяцев назывался ЛИКС, но к этому еще не привыкли):

 

«Прошу приемочную комиссию принять меня на архитектурно-строительный фак[ультет]. Специальность моя плотник 6-го разряда. Желаю работать в области строительства. Прошу не отказать».

 

Приказом № 45 от 7 сентября 1930 г. по Ленинградскому институту коммунального строительства (ЛИКС) он был принят на инженерно-архитектурный факультет (как он на самом деле назывался). В сентябре того же года постановлением местной стипендиальной комиссии был зачислен на стипендию по II разряду. 25 сентября снялся с партийного учета на Курсах и 12 октября встал на партучет по месту учебы в ЛИКС.[26].

В Институте Зорич учился с сентября 1930 по январь 1933 г.[27], на I курсе — в IV группе, со II курса — во II группе архитектурно-проектировочного отделения (АПО). Специализация — архитектурное проектирование. Занятия посещал исправно: на I курсе в 1930/1931 уч. г. его посещаемость составляла 93,7959 % (такой подсчет велся в Институте и фиксировался в личном деле студента). По данным на август 1931 г., как коммунист имел серьезную партийную нагрузку: заведовал учетом парткома ЛИКС[28].

Проживал Николай в 2,5 км от Института, в доме на Загородном пр., 28[29], кв. 47. Вероятно, вначале жилплощадь снимал. В анкете от 11 июля 1930 г. он пишет: «В 1929 г. мне был предъявлен иск квартирохозяевами (выделено нами. — В. Ж., В. Я.), но [так] как дело не правильно, я его обжаловал…»[30] Однако в дальнейшем называл эту квартиру «своей», например в письме к секретарю Ленинградского горкома КПСС А. В. Капустину от 16 марта 1979 г., к которому приложил копию справки из жилищной конторы о том, что он и его семья «имели в Ленинграде квартиру на Загородном пр.[,] д. 28[,] кв. 47»). Вероятно, каким-то образом прописался.

Жил там с женой Марией Даниловной Зорич и маленьким сыном Николаем, родившимся в апреле 1930 г. Со своей будущей женой познакомился, по-видимому, во время работы на обувной фабрике, где трудилась и она, получая 70 руб. в месяц (вдвое больше его стипендии). В деревне тем временем разворачивалась коллективизация. Примерно в августе 1930 г. к нему приехали из деревни 16-летний брат Борис и тетя. Затем ее сменила мать Зорича, после нее — теща. Вероятно, женщины помогали с ребенком, пока жена Зорича работала (до 3 января 1931 г.). Брат на какое-то время уезжал в деревню (или сменил жилплощадь в Ленинграде), затем снова вернулся в семью Николая в январе 1931 г. В декларации (на бланке ЛИКС) 13 сентября 1930 г. Зорич пишет, что семья состоит из пяти человек: «Я, жена, сын 5 месяцев, брат 16 л[ет] и тетя». В удостоверении управдома для представления в ЛИКС от 6 февраля 1931 г. утверждается, что на иждивении Зорича «находится жена Мария Даниловна[,] сын Николай Ник[олаевич] р[ождения] 1930 г.[,] брат Борис Алек[сандрович,] 1914 г. и мать Анна Иван[овна] 1852 г.». А в заявлении в стипендиальную комиссию от 2 марта 1931 г. Зорич пишет, что на его «изживении [иждивении] находится четыре человека: жена, сын, брат, мать жены. Жена занята с ребенком, поэтому не работает, брат 16 лет поступает в фабза[в]уч[31], мать жены 80 лет не может работать по старости»; до 1 января 1931 г. «изживенцев [иждивенцев] у меня было трое, не было брата. С января месяца у меня 4 изживенца [иждивенца]». (Ему никак не удается справиться с этим словом…)

Обращает на себя внимание не совсем обычный факт — возраст матерей (Зорича и его жены), которые были примерно ровесницами. Анна Ивановна (1852 г. р.) родила сына Николая (1908 г. р.) в возрасте 56 лет, а его младшего брата Бориса (1914 г. р.) — в 62 года, что значительно превышает верхнюю границу репродуктивного возраста женщины (обычно 50 лет)… И 80-летня теща (примерно 1851 г. р.) стала матерью Марии Даниловны (жены Зорича) тоже, вероятно, далеко за 50. Объяснить это не беремся. Сведениями о дальнейшей судьбе названных родственников, включая жену и сына Зорича, мы не располагаем.

Жилось обремененному семьей студенту Зоричу нелегко, учеба давалась непросто, и он не раз обращался с просьбами о повышении ему стипендии. В конце I курса, 2 марта 1931 г., Николай обращается в стипендиальную комиссию. Пояснив, что до января 1931 г. «изживенцев [иждивенцев] у меня было трое, не было брата», а с января на его иждивении находятся четыре человека: жена, почти годовалый сын, 16-летний брат, который поступает в школу фабрично-заводского ученичества при заводе, и мать жены, причем жена не работает из-за ребенка, а теща — по старости, и поэтому «создается слишком тяжелое материальное положение», он просит зачислить его на стипендию III группы (75 руб. в месяц), «хотя бы с февраля м[есяца]». «Прошу не отказать в просьбе», — добавляет он. 3 марта от него потребовали представить справку об увольнении жены с работы. Справку о том, что она «с 3 января 1931 г. на фабр[ике] «Пролетар[ской] Победы[»] не работает», он предъявил. Но 11 апреля в просьбе «повысить разряд госаттест[ации]» отказали, так как было «признано только два иждивенца» (видимо, жена и сын). Тогда он обращается за поддержкой в профком, который на заседании 18 мая 1931 г. постановил выдать Зоричу 10 руб. и ходатайствовать перед дирекцией об увеличении стипендии. Однако 18 июля дирекция ему отказала, поскольку «Всякое изменение в стипендиях проводится только с начала учебного года».

Кроме этого, а может, именно поэтому у Зорича не заладилось с учебой, и он в начале II курса, 21 сентября 1931 г., был отчислен из Института за академическую неуспеваемость (приказ № 116 от 26 сентября 1931 г.[32]). 12 октября он пишет заявление в учебную часть ЛИИКС:

 

«Прошу уч[ебную] часть восстановить меня в правах студента Л.И.И.К.С.а.

Я вами был исключен за неуспеваемость (приказ № 116 26/IX [19]31 [г.]). Исключался я за неуспевание трех предметов, в то время как пр[едмет] «Методология проэктирования» я здал [сдал] в июне м[есяце] оставалось до осени два предмета[.] I [—] Математика (II[-]й семестр)[,] я не мог раньше здать [сдать], потому что преподаватель мой был болен, лежал в больнице на операции В. А. Крогиус[33]. II [—] Строительное дело у нас у всей группы осталось на лето, у многих не здано [сдано] и сейчас, программу немного не кончили по этому предмету. Дальше я не хочу ссылаться на причины, поскольку у меня сейчас все предметы зданы [сданы], я еще раз прошу уч[ебную] часть восстановить меня в правах студента нашего института.

Впредь обязуюсь: такого явления не повторится.

Прошу восстановить со дня исключения».

 

Обещание студент выполнил и академическую задолженность ликвидировал. В деле есть справка от 7 октября 1931 г. о том, что «Студ[ентом] Зорич сданы математ[ика] 29 сент[ября], зачет пост[авлен], метод[ика] черч[ения] в июне. Строит[ельное] дело 4 окт[ября]». Поэтому в октябре на заявлении Зорича от 12 сентября наложена резолюция заведующего (декана) АПО: «При условии сдачи испытания (зачета) по рисованию к зачислению т[оварища] Зорич возражений не имею». Это условие Зорич тоже выполнил: 22 октября преподаватель рисунка художник Н. А. Тырса[34] подтвердил, что «т[оварищ] Зорич имеет зачет по рисованию за весь первый курс полностью, а в текущем году работает удовлетворительно[.]». После чего на том же заявлении Зорича появилась запись от 24 октября: «В приказ[.] Восстановить ст[удента] согласно резолюции». Приказом № 137 от 28 октября 1931 г. он был восстановлен в вузе.

Второкурсник Зорич сразу пишет в стипендиальную комиссию новое заявление:

 

«Ввиду того, что я восстановился в правах студента Л.И.И.К.С.а,

Прошу стипендиальную комис[с]ию зачислить меня на стипендию и выдать мне стипендию за октябрь м[есяц]. Занимался я в институте с 20/IX, т[о] е[сть] с начала занятий[,] без перебойно [бесперебойно]».

 

Заведующий АПО поддержал студента в служебной записке в сектор кадров ЛИИКС:

 

«Прошу о зачислении на стипендию студ[ента] II к[урса] Зорич Н. А., восстановленного в правах студ[ента] и приступившего к занятиям с 20/IX – с[его]/г[ода], т[ак] как числившуюся за ним акад[емическую] задолженность он полностью ликвидировал. Ходатайствую о зачислении на стипендию со дня начала им занятий».

 

И Зорич был зачислен на стипендию по II разряду с 20 октября 1931 г. Однако из-за не представленной вовремя справки о составе семьи он в начале 1932 г. был лишен стипендии, и весной вновь обратился стипендиальную комиссию:

 

«Было постановление стипендиальной комис[с]ии о том, чтобы я представил справку о своих изживенсах [иждивенцах.] Благодаря своей болезни вовремя представить справку я не мог. За отсутствием справки меня сняли со стипендии. Сейчас я даю справку о том, что на моем изживении [иждивении] находится моя жена и сын. Прошу стип[ендиальную] комис[с]ию восстановить меня на стипендию <…>».

 

В деле имеется справка управдома от 1 марта 1932 г. для представления в ЛИИКС, удостоверяющая то, что Зорич «действительно проживает по Загород[ному] пр.[,] д[.] 28[,] кв. 47[,] и на его иждивении находятся жена Марья Даниловна и сын Николай Николаевич[,] 2 года <…>». Оказавшись на время без стипендии (по-видимому, единственного источника дохода), Зорич поступает на завод «Красная труба»[35] в Володарском (Невском) районе, где параллельно с учебой трудится производителем работ (прораб) с апреля 1932 по январь 1933 г.[36].

Вскоре он опять обращается в стипендиальную комиссию с заявлением:

 

«Прошу стип[ендиальную] ком[иссию] восстановить меня на стипендию III[-]го разряда.

Первая стипендия [у] меня была она II раз[ряда]. В 1931 г. постановлением Профкома института по ходатайству парт[ийной] ячейки профбюро отделения меня перевели на стипендию III[-]го раз[ряда]. В [19]31 г. Профком, учитывая мое плохое материальное положение, два раза выдавал мне безвозвратную ссуду. Исходя из этого, прошу выдать стипендию и не убавлять».

 

По-видимому, вопрос был решен положительно. Осенью 1932 г. студент Зорич приказом по ЛИИКС № 169 от 5 ноября 1932 г. переведен на III курс: «с условием сдачи проекта к 1/XII 1932 г.». Одновременно в приказе № 169 от 21 ноября 1932 г. он получил строгий выговор «за не сдачу своевременно зачета».[37] За успеваемостью в вузе, как видим, следили строго. 28 декабря 1932 г. третьекурсник Зорич в заявлении обращается за помощью уже к директору ЛИИКС Д. Г. Пе́рминову[38] (с ошибкой в написании фамилии директора):

 

«Т[оварищ] Перменов, прошу вашего содействия.

Стипендиальная ком[иссия] нашего и[нститу]та ошибочно дала мне стипендию 40 руб. Прошлый год я получал 90 руб. Если нонче стипендия назначается по успеваемости, то я приносил свою успеваемость уч[ебной] части к т[оварищу] Синицыну, по его под[с]чету мне стипендия должна быть 100 руб. Исправить это т[оварищ] Синицын отказался, мотивируя нет денег и одновременно сказал, чтобы я обратился к вам. <…>».

 

В личном деле Н. А. Зорича в СПбГАСУ нет ответа директора, вероятно, его и не было вообще, так как в начале наступившего 1933 г. Н. А. Зорич с середины III курса был по партийной мобилизации направлен в распоряжение Ленинградского обкома ВКП(б), о чем в деле есть выписка из приказа № 16 от 1 февраля 1933 г.:

 

«Полагать выбывшим из ин[ститу]та ввиду мобилизации на работу Лен[инградским] Обкомом ВКП(б) с правом восстановления».

 

Так внезапно оборвалась его студенческая жизнь и, как выяснится далее, навсегда…

 

Было ли у Н. А. Зорича высшее образование?

 

Судя по материалам личного дела студента в архиве СПбГАСУ, Николай Александрович Зорич проучился в вузе 2,5 курса. Вероятно, он всегда хотел завершить обучение и получить законченное высшее образование. В 1934 г. «по договоренности с парторганизацией» треста «Апатит» он вернулся из Хибиногорска[39] (куда был послан на работу в порядке партмобилизации) с намерением окончить обучение в ЛИИКС и защитить диплом. Но по неизвестным нам обстоятельствам ничего этого не сделал[40]… Даже и следов такой попытки в его личном деле студента в архиве СПбГАСУ нет.

Обращает на себя внимание тот факт, что в ряде других документов даты его учебы в ЛИКС – ЛИИКС отличаются от документально подтвержденных его личным делом в архиве СПбГАСУ. Так, в личном листке по учету кадров 30 августа 1942 г. он утверждал, что был студентом ЛИИКС с сентября 1929 по август 1933 г., окончил (!) «архитектурный[41] факультет ЛИИКС (1929–1933) по специальности „инженер-строитель“» и имеет высшее техническое образование. В автобиографии 31 августа того же 1942 г. заявлял, что окончил Институт в 1933 г., а в личном листке по учету кадров 12 июня 1983 г. — что у него высшее техническое образование, он окончил «архитектурный факультет ЛИСИ (год поступления 1929-й) по специальности „архитектор“» и имеет «Диплом № Б-IV-79»(!)

Не трудно заметить, что год поступления и месяц «окончания» Института противоречат документам в его личном деле в вузе, а заявленная в 1942 г. специальность («инженер-строитель») не соответствует специальности, названной в 1983 г. («архитектор»[42]). Вызывают недоумение также его утверждения об окончании вуза в четыре года (1929–1933) (тогда как мы точно знаем, что он поступил в 1930 г.) и, соответственно, о наличии у него высшего технического образования. И уж совершенно непонятно, о каком дипломе ЛИИКС может идти речь в личном листке по учету кадров 1983 г.

Сформулируем четыре вопроса (и попытаемся ответить на них):

1) почему Зорич называет годом своего поступления в вуз 1929-й?

2) почему утверждает, что кончил учиться в августе 1933-го?

3) почему пишет о полученном высшем образовании?

4) наконец, откуда у него диплом № Б-IV-79, если нет сомнения в том, что проучился он в Институте всего 2,5 года (с сентября 1930 по январь 1933 г.)?

Внимательно рассмотрим машинописную справку ЛИИКС от 10 февраля 1936 г., подписанную секретарем архитектурного факультета (подпись неразборчива). Сразу оговоримся, что в личном деле студента в СПбГАСУ следов ее почему-то нет. На первый взгляд, объяснить это можно было бы тем, что дело студента Зорича закрыто, как написано на папке, 28 мая 1933 г., а справка датирована тремя годами позднее. Но это объяснение «не работает», поскольку в этой же папке хранятся и куда более поздние документы — 1953 и 1957 гг.

Из-за ветхости документ крестообразно разорван на сгибах (значит, Зорич им часто пользовался, предъявляя кому-то, разворачивал и аккуратно складывал снова, пронес через войну и последующие годы, дорожил им). В развернутом виде справка представляет собой четыре приставленные друг к другу в местах разрыва равновеликие части. В словах, приходящихся на места бывшего сгиба (теперь разрыва), пропадает по одной букве. К сожалению, это относится и к дате окончания его пребывания в Институте: после цифры «1» пропала следующая за ней цифра. Таким образом, это могла быть одна из дат в период с 10 по 19 июня 1933 г. (кроме 12 и 18 июня, которые в то время приходились на выходные дни[43]). Приведем эту важную для дальнейших рассуждений справку полностью.

 

«СПРАВКА.

============

Дана сия гр[ажданину] ЗОРИЧ, Н.А. в том, что он прослушал и окончил = ЧЕТЫРЕ = курса (с 1/IX 1929 года по 1[?]/VI-[19]33 г.) Архитектурного факультета Ленинградского Института Инженеров Коммунального Строительства. звание[44] ИНЖЕНЕР-АРХИТЕКТОР».

 

На справке имеются чернильный фиолетовый штамп (слева вверху) и такая же печать (под текстом) Института. Что обращает на себя внимание.

  1. Дата поступления в вуз (1 сентября 1929 г.). Как уже было сказано выше, Зорич был зачислен в Институт на инженерно-архитектурный факультет 7 сентября 1930 г. (приказ № 45 по ЛИКС). Смещение на год назад в ней, на первый взгляд, необъяснимо. Почему 1929 г.? Может, чтобы увеличить студенческий «стаж», ему зачли полгода учебы на Краткосрочных курсах при ЛИГИ по подготовке во втузы (по аналогии с партийным стажем, когда ко времени вступления в партию иногда ошибочно прибавляли кандидатский стаж)? Но тогда почему сентябрь 1929 г., если Курсы начали работать с 10 января 1930 г.? Значит, нет, не Курсы. Выходит, это явная и сознательная подтасовка (обозначение фиктивного срока поступления в вуз на целый год ранее подлинного).
  2. Понятно, что эта подтасовка нужна была для того, чтобы иметь возможность написать в этой справке, что Зорич якобы окончил четыре курса (на самом деле — два с половиной), а это, в свою очередь, давало ему определенное основание писать в последующих документах об окончании им ЛИИКС и наличии высшего технического образования (что тоже было подтасовкой).
  3. Печать содержит по кругу название Ленинградского института коммунального строительства (ЛИКС). Так Институт недолго назывался в 1930–1931 гг. (до этого ЛИГИ). Значит, при переименовании ЛИГИ в ЛИКС за сравнительно небольшой срок (полтора года) была заказана, получена и использовалась печать с новым названием. К февралю 1936 г. (дата справки) прошло уже четыре с лишним года с того времени, как в октябре 1931 г. вуз снова сменил название — на Институт инженеров коммунального строительства (ЛИИКС). Скорее всего, за это время поменялась и печать. Почему же была использована старая? Может, у того, кто изготовил эту справку, не было доступа к новой печати?
  4. И, наконец, самое любопытное: на штампе ЛИИКС (тут Институт назван правильно) в левом углу справки прочитывается ее номер, вписанный от руки фиолетовыми чернилами: № Б-IV-79. Это тот самый номер, который Зорич приводит в личном листке по учету кадров 1983 г., выдавая его за номер несуществующего диплома!

Таким образом, справка 1936 г. содержит в себе ключ к отгадке многих названных выше странностей биографии Николая Александровича. С тех пор, как он стал ее предъявлять, всю свою последующую жизнь ему приходилось «подгонять» под нее (то есть искажать) другие факты своей биографии, например, на полтора года (с сентября 1929 по август 1933 г.) удлинив свою вузовскую историю и на год (до сентября 1929 г.) сократив довузовскую. Остается, правда, не проясненным, почему потом в документах он указывал в качестве месяца окончания учебы в Институте август, тогда как в справке назван июнь? Вероятно, оттого что августом в апрельской 1934 г. обкомовской справке (о ней ниже) датируется его предположительная вторая партмобилизация, и он хотел создать впечатление «непрерывности» своего пребывания студентом вплоть до этой мобилизации. Значит, сам он не считал, что его отношения с Институтом завершены, и надеялся на их продолжение. И у него были на это законные основания: напомним, что выписка из приказа по ЛИИКС от 1 февраля 1933 г., предлагавшая считать его выбывшим (не исключенным!) из Института, завершалась словами: «с правом восстановления». Но проходили годы, а возможность восстановиться в вузе все не представлялась…

Откуда же у него эта, скажем прямо, «липовая» справка 1936 г.? Вероятно, как-то «договорился» и получил ее от секретаря факультета (или кого-то еще, кто имел доступ к бланкам со штампом вуза и пусть и прежней, но вузовской, печати). Зачем Зоричу был нужен этот подлог (в том, что это подлог, сомнений не остается)? Наверное, из-за трудностей со служебным ростом, которые возникают у способных практиков, не имеющих диплома о высшем образовании. Вероятно, в своей последующей работе на Крайнем Севере и недолго в Ленинграде Зорич не раз сталкивался с неудобством положения человека, учившегося по специальности в известном ленинградском вузе, но не окончившего его. Возможно, приходилось доказывать, что он не окончил вуз не по неспособности или разгильдяйству, а вынужденно, по независящим от него обстоятельствам (справка обкома о партмобилизации). Возможно, начальство по службе сказало: «Принеси справку об окончании четырех курсов вуза, и мы зачтем тебе это как незаконченное высшее образование», или что-то в этом роде…. По времени это совпало с периодом, когда он 2 февраля 1936 г. был принят начальником 1-го стройучастка, затем несколько раз был переведен на другие должности, пока 16 августа 1938 г. не стал старшим инженером производственного отдела строительства Мурманского судоремонтного завода «Севморпуть». А чтобы быть зачисленным на инженерную должность (тем более старшего инженера) нужен документ о высшем образовании (или, вероятно, хотя бы справка об окончании четырех курсов вуза)…

То, что вуз он не окончил (как, вероятно, и среднюю школу), подтверждает (кроме его личного дела в архиве СПбГАСУ) и партийная документация бывшего партийного архива Ленинграда (ныне ЦГАИПД Санкт-Петербурга). Процитируем ряд документов этого архива: «Образование: незаконченное высшее, ЛИИКС <…> студент, 3 года», «Ленинград. ЛИИКС. Студент. 1930–1932 гг.», «Строительный институт, 1932 г.», «Образование — 4 года (ошибочно. — В. Ж., В. Я.) Строительного института»[45].

Считаем этот факт окончательно установленным.

 

Послевоенная попытка окончить вуз

 

Всю последующую жизнь Н. А. Зорич хотел все-таки завершить обучение, но этому помешала сначала партмобилизация, а затем война. Постараемся это доказать.

19 декабря 1953 г. управляющий Всесоюзным государственным строительным трестом «Мурманрыбстрой»[46] Константинов (трест размещался в Мурманске в доме «Мурманрыбстроя» на Пушкинской ул., № 7, в котором жил Н. А. Зорич и, вероятно, сам управляющий Константинов) направил запрос в ЛИСИ (как тогда назывался вуз) по поводу Зорича, который в 1950–1958 гг. работал на разных должностях в «Мурманрыбстрое». Нам сложно объяснить причину запроса: хотел ли Константинов прояснить ситуацию с образовательным уровнем Зорича (своего рода проверка), и тогда это делалось втайне от Зорича, или это было предпринято по просьбе самого Зорича, чтобы выяснить возможность завершить образование? Если второе, значит, Николай Александрович имел определенное влияние на Константинова. Что вполне возможно, учитывая его прежнюю работу в Мурманских горисполкоме и горкоме ВКП(б), вероятно, он имел номенклатурные связи.

31 декабря 1953 г. Константинову был направлен ответ за подписями директора Института П. И. Боженова[47] и заведующей архивом ЛИСИ З. Огнянниковой. В нем содержались уже известные нам сведения о том, что Н. А. Зорич был принят на архитектурно-строительный факультет приказом № 45 от 7 сентября 1930 г. и приказом № 16 от 1 февраля 1933 г.[48] выбыл из Института с III курса ввиду мобилизации на работу в Ленинградский областной комитет ВКП(б), с правом восстановления в Институте.

И все же Зорич не оставлял надежды воспользоваться этим правом, завершить обучение и получить настоящий диплом. Почти в 49-летнем возрасте (без пары месяцев) он лично обратился в ЛИСИ с заявлением о восстановлении, вероятно, ссылаясь на фразу: «с правом восстановления в Институте». К сожалению, самого письма в его студенческом деле нет, но это совершенно ясно из имеющегося в деле ответа ему за подписями заместителя Института по научной работе д-ра техн. наук, профессора Н. Ф. Федорова и той же заведующей архивом З. Огнянниковой от 1 октября 1957 г. Приведем его полностью.

 

«Гр[аждани]ну ЗОРИЧ Николаю Александровичу.

 

В ответ на Ваше заявление высылаем Вам архивную справку о Вашей учебе в Институте в период с 1930 г. по 1933 г.

Матрикула[49] с оценками успеваемости в архиве Института не сохранилось.

В связи с давностью выбытия Вас из Института восстановить Вас мы не имеем возможности. По данному вопросу обратитесь в Главное Управление Горно-Металлургических и Строительных вузов Министерства Высшего Образования СССР — г. Москва, ул. Жданова, д. 11.

 

ПРИЛОЖЕНИЕ: Справка»[50].

 

Сам факт этого заявления о восстановлении является, по сути, лучшим доказательством того, что все анкетные и прочие документальные утверждения Зорича о времени поступления в Институт с 1929 г. и наличии у него высшего технического образования, — пусть и вынужденная обстоятельствами, но сознательная подтасовка, в чем он, конечно же, прекрасно отдавал себе отчет. Это его заявление о восстановлении представляет собой фактически (и, мы бы сказали, юридически) признание в этом.

Таким образом, круг замкнулся: Николай Александрович был вынужден окончательно отказаться от надежды завершить обучение в ЛИСИ и получить законный диплом. Вероятно, только после этого отказа, и то, возможно, не сразу, он стал прибегать и к другой подтасовке, заявляя в документах о наличии у него диплома ЛИИКС и выдавая за него номер «липовой» справки 1936 г. Из имеющихся у нас документальных подтверждений этого — только Личный листок по учету кадров 1983 г., в котором указан «диплом» с этим номером. Листок заполнен Николаем Александровичем в 75-летнем возрасте. Напомним, что этот официальный документ (как и автобиография) заполняется человеком от руки лично, то есть это сделано сознательно. Нельзя исключать, что «липовый» диплом фигурирует и в каких-то других документах Зорича.

 

Первая партийная мобилизация на Крайний Север. Хибиногорск

 

Судя по документам, Николая Александровича, возможно, коснулись до войны две партийные мобилизации на Крайний Север. Первая была в январе 1933 г. В его заявлении директору ЛИИКС Д. Г. Перминову 28 декабря 1932 г. ни о какой партмобилизации Зорич еще не упоминает, а приказ по ЛИИКС от 1 февраля 1933 г. уже говорит о ней как о свершившемся факте («Полагать выбывшим из ин[ститу]та ввиду мобилизации на работу Лен[инградским] Обкомом ВКП(б)»). Косвенно это подтверждается и тем, что на заводе «Красная труба» он работал по январь 1933 г. Вероятно, обком действовал через райком. Зорич был мобилизован Октябрьским РК ВКП(б) в Ленинграде (где стоял на партучете по месту его учебы в ЛИИКС) по заявке Хибиногорска. 27 января 1933 г. ему была выдана путевка № 226 в Хибиногорский РК ВКП(б) с указанным сроком прибытия 2 февраля 1933 г.[51] для работы в Горжилсоюзе в качестве техника-строителя.

Затем место его использования было изменено, так как через два дня, 29 января 1933 г., он выбыл по месту работы уже в Хибиногорский инженерно-строительный трест «Апатит», где числился с января 1933 по октябрь 1934 г. (обратим внимание на октябрь, позднее окажется, что Зорич вернулся в Ленинград в июне). Хибиногорский горком подтвердил прибытие командированного, сообщив в Ленинград, что Н. А. Зорич направлен на работу в Хибиногорское строительно-монтажное управление (СМУ). В нем он заведовал сектором рационализации с 8 февраля до октября 1933 г. Встал на партучет 25 февраля 1933 г.[52]. Так свидетельствует партийная документация.

Как следует из личного листка по учету кадров 1942 г. Зорича, он с октября 1933 по июнь 1934 г. (а тут июнь!) работал прорабом в СМУ треста «Апатит» в Хибиногорске на строительстве горно-обогатительной фабрики комбината «Апатит», образованного в 1929 г. на базе уникальных Хибинских месторождений апатит-нефелиновых руд. Казалось бы, ясно: работал в Хибиногорске с февраля 1933-го то ли по июнь, то ли по октябрь 1934 г. (примерно полтора года). Однако позднее, в 1979 г., в письме к секретарю Ленинградского горкома А. В. Капустину он утверждал, что «Отработал 3 года в Хибиногорске, на строительстве апатитовой промышленности» (вдвое увеличив реальный срок своей работы там).

 

Была ли вторая партийная мобилизация?

 

Из копии с копии справки Ленинградского обкома ВКП(б) от 1 апреля 1934 г. о партмобилизации (по-видимому, второй?) Н. А. Зорича следует, что он был командирован Ленинградским обкомом по партийной мобилизации «от 27 августа 1933 г.» (указана дата партмобилизации, а не его отъезда) в распоряжение Хибиногорского горкома ВКП(б). По меньшей мере не ясно, почему Ленинградскому обкому в августе 1933 г. потребовалось снова мобилизовывать и командировать в распоряжение Хибиногорского горкома ВКП(б) уже отправленного туда в январе того же 1933 г. (по первой партмобилизации) и работавшего там Зорича?

Каким образом Зорич сумел получить справку Ленинградского обкома партии от 1 апреля 1934 г., удостоверяющую факт партийной мобилизации в августе 1933 г., если по июнь 1934 г. находился в Хибиногорске (а числился по октябрь)? Вероятно, посылал письменный запрос, а апрельскую справку получил на руки несколько позже, когда вернулся в Ленинград. Зачем она ему понадобилась? По-видимому, чтобы по возвращении прописаться в Ленинграде. На справке написано: «Дана для представления в Паспортный пункт Центрального района». Первую копию (напомним, что мы цитируем копию с копии) заверил начальник паспортного стола 4-го отделения Ленинградской городской милиции. А вот почему справка 1934 г. подтверждает только вторую мобилизацию (августовскую), а о первой (январской) умалчивает?

Не исключено, что в справке случайно или намеренно допущена ошибка — смещение реального факта партмобилизации более чем на полгода вперед, а на самом деле партмобилизация Зорича была всего одна — январская. Другого объяснения мы не находим.

Наталья Николаевна Волкова, дочь Николая Александровича, вспоминала, что внезапный отъезд отца на Север был связан с доносом в компетентные органы. Бдительный автор доноса указывал на его сомнительное (с классовой точки зрения) происхождение. Это «обвинение», как мы вскоре увидим, было, возможно, не полностью безосновательным.

 

Снова в Ленинграде. Полтора года в Телефонной дирекции

 

В июне 1934 г. Н. А. Зорич, как он утверждает в автобиографии 1942 г., «По личному желанию <…> переехал в Ленинград» из Хибиногорска. Как следует из партийных документов, — по договоренности с парторганизацией СМУ треста «Апатит» в Хибиногорске был отпущен в Ленинград для окончания учебы[53], хотя, как уже говорилось выше, он значился работавшим в Хибиногорске по октябрь 1934 г. Слово «Переехал» в автобиографии должно, по-видимому, означать, что в своем сознании он вернулся в Ленинград, надеялся здесь и остаться. Но это ему не удалось.

В июле 1934 г. (по данным его личного листка 1942 г.) Зорич устроился прорабом в отдел капитального строительства (ОКС) Ленинградской телефонной дирекции (ЛТД)[54], затем был начальником ОКСа этой ЛТД. Тут документы расходятся в сроках работы и названии занимаемых им должностей. В личном листке по учету кадров 1942 г. Зорич пишет, что работал начальником ОКСа с июля 1934 по декабрь 1935 г. (про прораба умалчивает), в письме к секретарю горкома в 1979 г. утверждает, что «устроился работать прорабом» ОКСа, а про начальника не упоминает (хотя, поскольку сначала действительно «устроился работать прорабом», формальной ошибки нет). Но вот в своем личном листке по учету кадров 1983 г. собственноручно записал, что с сентября 1934 по октябрь 1936 г. — помощник прораба в тресте «Апатитстрой» (Хибины), хотя в это время, по данным других его же документов, он был в Ленинграде. В письме к секретарю горкома 1979 г. Зорич пишет: «Не прошло и года, как я вернулся и работал в Ленинграде, меня вызвали в обком ВКП(б) и предложили вернуться на стройки Крайнего Севера».

Теперь посмотрим на документы из бывшего партархива. Они подтверждают, что Зорич был прорабом в ЛТД в 1934 г., уточняют: «Инженер-строитель Телефонной дирекции с октября 1934 (наверное, потому что в Хибиногорске числился по октябрь. — В. Ж., В. Я.) по февраль 1936 г.»[55], вносят дополнительную путаницу: «В 1933 г[оду] прибыл из Хибиногорска»[56] в Ленинград, тогда как мы (правда, только со слов самого Зорича) знаем, что это произошло по крайней мере в июне 1934 г., добавляют колоритные мазки к портрету Николая Александровича (чуть ниже).

Приведем любопытную переписку между партийными комитетами Ленинграда и Хибиногорска по поводу Н. А. Зорича и попытаемся ее прокомментировать.

 

Партком ВКП(б) Ленинградской телефонной дирекции — парткому ВКП(б) обогатительной фабрики I-II очереди в Хибиногорске. 2.10.1934 г. (копия, в изложении)

 

Партком ВКП(б) Ленинградской телефонной дирекции просит выслать учетную карточку Н. А. Зорича, «работавшего ранее у вас в строительно-монтажном отделе с 1932 по 1934 г. инженером проектного отдела, а в настоящее время работающего у нас в отделе капитального строительства Автоматических телефонных станций зам[естителем] начальника гражданских сооружений»[57].

 

Упоминание 1932 г. как года начала работы Зорича в Хибиногорске ошибочно (мы знаем, что он работал там с начала 1933 г.). Отметим, что, как следует из этого документа, Зорич на октябрь 1934 г. не был начальником ОКСа (как сам заявлял позднее). Также обращает на себя внимание то, что он работал на одном из самых в то время передовых направлений в телефонном деле — строительстве АТС, которое началось в Ленинграде в 1929 г.[58]. Из приводимого ниже документа ясно, что было еще какое-то письмо парткома ЛТД в Хибиногорский горком от 25 ноября 1934 г., отсутствующее в деле.

 

Хибиногорский горком ВКП(б) — парткому Ленинградской телефонной дирекции.

29.11.1934 г. (в изложении)

 

«На Ваш № (номер не указан. — В. Ж., В. Я.)» от 25.11.1934 г.

Сообщает, что Н. А. Зорич по договоренности с парторганизацией был отпущен в Ленинград для окончания учебы. По окончании учебы должен был явиться «в наше распоряжение <…>, а посему учетную карточку тов[арища] ЗОРИЧ не высылаем, а просим предложить ему возвратиться в наше распоряжение, а также поставить его в известность, что в случае его невозвращения будет поставлен вопрос на Бюро Горкома о его пребывании в партии».

Инструктор по учету ГК ВКП(б)[59].

 

На оборотной стороне этого ответа, по-видимому, кем-то из парткома ЛТД написано от руки красными чернилами: «Работает с 13.10.1934 г. в качестве старшего мастера (руководителя) Телеф[онной] АТС»[60]. Эту запись надо понимать буквально: что с этого числа работал в должности старшего мастера (руководителя) АТС (а не в том смысле, что в этот день поступил в ЛТД, так как он уже назван работником ЛТД в приведенном выше письме от 2.10.1934 г.). Письмо инструктора по учету Хибиногорского ГК ВКП(б) сдержанно, его пояснение, что Зорич был отпущен в Ленинград по договоренности с парторганизацией, как бы смягчает его «вину». И учетную карточку пока не высылают, а вот в случае невозвращения «в наше распоряжение» поставят вопрос «о его пребывании в партии» (по чисто прагматическим соображениям, никакой идеологии). Видимо, Зорич был нужен им как специалист. Это в его пользу.

Зорич уже с лета 1934 г. работал в Ленинградской телефонной дирекции. С некоторым запозданием, 13 апреля 1935 г., Кировский горком (Хибиногорск уже был переименован в Кировск) снял его с партучета с записью «Выбыл по месту работы» (в Ленинград) и в тот же день, наконец, препроводил парткому ЛТД подлинник его учетной карточки № 1683117[61]. Тут снова возникает противоречие в документах: Зорич был принят на учет Куйбышевским РК[62] Ленинграда 2 августа 1936 г.[63]. Вероятно, он ранее вставал на учет в РК Центрального района, а с переименованием 9 апреля 1936 г. района (и вскоре райкома) в Куйбышевский — перерегистрировался. Трудно понять другое: по данным трудовой книжки, со 2 февраля 1936 г. он уже работал на строительстве Мурманского судоремонтного завода «Севморпуть». Запись в его статистической карточке о постановке на партучет в Ленинграде в августе 1936 г. не поддается объяснению…

В документах Зорича в бывшем партархиве хранится и своего рода рукописный донос на него от 1 октября 1935 г., адресованный секретарю парткома Ленинградской телефонной дирекции. Он подписан членом ВКП(б) (подпись неразборчива), ясно, что сослуживцем. Приведем его в изложении:

 

«Считаю своим долгом сообщить свое личное мнение о необходимости проверить» Н. А. Зорича, работающего в должности прораба, «особых мотивов у меня к нему нет, но к нему я имею полное недоверие. Есть основание полагать о его нехороших служебных дел[,] возможно[,] связанных со злоупотреблениями, помимо того, его лица как коммуниста совершенно не видно, занятия не посещает, от партпоручений отказывается»[64].

 

Отметим, что здесь Зорич назван прорабом. Когда же он был начальником ОКСа? Судя по приведенным документам, он работал заместителем начальника ОКСа ЛТД по строительству АТС. Если так, то, называя себя в дальнейшем начальником ОКСа, Николай Александрович немного приукрашивал свою трудовую биографию.

Вероятно, в связи с полученным сигналом бдительный партком произвел проверку. Проверялись не только качество, результаты работы и поведение Зорича как члена партии на текущий момент, но и его прошлое, включая социальное происхождение. И выявились любопытные вещи (если этому можно доверять). Это видно из нижеследующего письма в Кировский горком, к сожалению, без даты. Очевидно, оно написано в конце 1935, а скорее, в начале 1936 г. В его первую половину вошли уже известные нам мотивы письма Хибиногорского горкома от 29 ноября 1934 г. и письма-доноса сотрудника ЛТД от 1 октября 1935 г. А вторая часть представляет собой прямое политическое обвинение по выявленным в результате проверки обстоятельствам:

 

Партийный комитет ВКП(б) Центральной телефонной станции — Кировскому горкому ВКП(б). Без даты

 

«<…> В 1933 г[оду] прибыл из Хибиногорска (Кировск) для окончания учебы и сдачи диплома и по окончании такового должен был вернуться в Хибиногорск. ЗОРИЧ учебу не закончил, дипломной работы не сдал и в Хибиногорск не поехал, а в 1934 году поступил в Ленингр[адскую] телеф[онную] дирекцию в качестве прораба. В 1935 г[оду] парторганизация Лен [инградской] телеф[онной] дирекции данный вопрос выявила и предложила ему в течении[65] 3-х дней выехать обратно в Хибиногорск.

На производстве ЗОРИЧ показал себя как плохого организатора-руководителя. К партучебе относится пассивно, имеет пропуска[66] занятий и не подготавливается к занятиям, в партийной жизни участие принимает слабое.

ЗОРИЧ скрыл от партии свое прошлое, что отец ЗОРИЧА имел торговлю и маслобойный завод с 200 чел[овек] наемной рабочей силы.

При чистке 1929 и 1933 гг. ЗОРИЧ это обстоятельство от партии скрыл, то же и при проверке партдокументов[:] первый раз ЗОРИЧ тоже скрыл и только по полученному запросу ЗОРИЧ был уличен.

За скрытие соцпроисхождения от партии и как пролезшего обманным путем в партию внести вопрос на Бюро РК ВКП(б) об исключении ЗОРИЧА Н. А. из рядов ВКП(б)»[67].

 

Вероятно, упоминание 1933 г. как времени возвращения Зорича в Ленинград ошибочно: он приехал в 1934 г. Интересно свидетельство о несостоявшейся попытке Зорича закончить учебу в вузе. Либо он передумал по дороге или по прибытии в Ленинград, либо был неискренним с самого начала, когда договаривался с парторганизаций в Хибиногорске, чтобы его отпустили в Ленинград для окончания вуза. Как сказано нами выше, в его личном деле в архиве СПбГАСУ нет упоминаний о попытке Зорича вернуться к учебе в это время. Скорее всего, он ее и не предпринимал.

Обращает на себя внимание отрицательная характеристика, данная ему как руководителю (возможно, не объективно, а в общем уличающем стиле этого документа). Сведения же о социальном происхождении Николая Александровича и чем занимался его отец до революции, мы проверить не можем. Если они верны (по-видимому, парторганизация ЛТД посылала запрос по месту его первоначального жительства в дер. Попадьино, но кто и в какой мере объективно на этот запрос ответил, мы не знаем), значит, Зорич скрывал их с самого начала (в том числе в институтских анкетах), чтобы вступить в партию и попасть в вуз. Это умолчание становится в один ряд с его, по-видимому, ложным утверждением об окончании школы II ступени, сфабрикованной справкой 1936 г. и сфальсифицированным в 1983 г. номером несуществующего диплома.

И дело не в том, был ли он на самом деле сыном владельца маслобойного завода, а в том, как легко и часто он шел на заведомый подлог, фальсифицируя факты своей биографии и официальные документы. Возможно, вынужденный обстоятельствами. Нас интересует не классовое происхождение героя нашего очерка, а его психологический портрет и понимание непростых условий того времени.

 

Второй раз на Крайний Север. Мурманск

 

Тучи над головой молодого коммуниста Н. А. Зорича сгущались. Однако, несмотря на политические обвинения, угрозу исключения из партии и требование в 3-дневный срок выехать из Ленинграда обратно в Хибиногорск (Кировск), Николай Александрович по-прежнему работал в Ленинградской телефонной дирекции. Тем временем, переписка по поводу Зорича между партийными органами ЛТД, с одной стороны, и Заполярья, с другой, продолжалась. Судя по контексту приводимого ниже письма, был какой-то предварительный запрос в партком ЛТД политотдела Главсевморпути[68] (или Кировского горкома) с просьбой о переводе Зорича в Мурманск. По-видимому, этот вопрос решался через Ленинградский обком. Вероятно, такое решение затянувшегося вопроса представляло для ЛТД удачную возможность избавиться от работника с подозрительным «соцпроисхождением».

 

Ответственный секретарь парткома ЛТД Зорин — начальнику политотдела Главсевморпути Войте. 28.02.1936 г.

 

«Партком Лен[инградской] Тел[ефонной] Дир[екции] не возражает о переводе тов[арища] ЗОРИЧ Н. А. на работу в Ваше учреждение, решением Парткома он отпущен с нашего предприятия <…>»[69].

 

В письме секретарю Ленинградского горкома КПСС А. В. Капустину от 16 марта 1979 г. Н. А. Зорич указывает, что его вызвали в обком ВКП(б) и предложили вернуться на стройки Крайнего Севера. Как добавляет Зорич, он «был вынужден подчиниться Партийному решению». Со 2 февраля 1936 г. Николай Александрович, по данным его трудовой книжки, уже был инженером на строительстве Мурманского судоремонтного завода «Севморпуть», где проработал на разных должностях до 28 мая 1940 г. Начальная дата подтверждается и записями в партдокументах: «Мурманск. Инженер-строитель Главного управления Севморпути с февраля 1936 г.»,[70] «1936 г. Строительный судоремонтный завод. Инженер»[71]. Правда, следующая запись, приходящая в противоречие с трудовой книжкой, нам не понятна: «Снят с учета 13.12.1936 г. Мурманским политотделом Севморпути (СМП). Причина выбытия: приказ политуправления СМП. Ноябрь 1936 г.»[72].

Так Н. А. Зорич второй раз был отправлен из Ленинграда в Заполярье, теперь в Мурманск. Этот поворот в судьбе недавнего студента ЛИКС – ЛИИКС, дважды командированного в середине 1930-х гг. из Ленинграда на Крайний Север, где он и остался навсегда, не только не позволил Николаю Александровичу завершить обучение в вузе, но и, скорее всего, стал причиной разрыва семейных отношений. В Мурманске у него появилась новая семья.

 

Предвоенное пятилетие в биографии Н. А. Зорича

 

Следующие пять лет его трудовой биографии по-разному отражены в официальных документах, записи в которых противоречат друг другу. Попробуем, тем не менее, кратко изложить трудовую деятельность Н. А. Зорича в предвоенное пятилетие. Снова направленный на Крайний Север, он много и тяжело работал. По его словам, в декабре 1935 г., он был «мобилизован» Ленинградским обкомом ВКП(б) на строительство Мурманского судоремонтного завода Главсевморпути в пос. Роста[73] в нескольких километрах от Мурманска.

Согласно записям его трудовой книжки 1983 г., Н. А. Зорич со 2 февраля 1936 по 28 мая 1940 г. трудился на строительстве Мурманского судоремонтного завода «Севморпуть», где последовательно работал инженером 1-го стройучастка, начальником городского прорабства, начальником 3-го стройучастка, старшим инженером производственного отдела, старшим прорабом 3-го стройучастка, 25 октября 1939 г. был переведен в производственно-технический отдел (без указания должности). (По данным его личного листка 1942 г., с января 1936 по июнь 1940 г. работал начальником участка и старшим инженером Управления строительства завода «Севморпуть»; а по сведениям личного листка 1983 г., с ноября 1935 по сентябрь 1939 г. был прорабом этого завода.) По сведения Государственного архива Мурманской области, к весне 1938 г. Н. А. Зорич имел наказание — шесть месяцев принудительных работ (за что, мы не знаем).

28 мая 1940 г. Николая Александровича перевели в распоряжение Мурманского государственного арктического морского пароходства Севморпути[74]. На следующий день он был зачислен на должность старшего инженера технического отдела этого пароходства. Занимался строительством кессона для ремонта подводной части судов. 23 февраля 1941 г. был уволен по сокращению штата. Заодно отметим, что через неделю после начала работы Н. А. Зорича в Арктическом пароходстве, 4 июня 1940 г., был арестован начальник финансового отдела пароходства, однофамилец (не родственник!) Николая Александровича — Георгий Николаевич Зорич (1895–?). Он был приговорен к восьми годам ИТЛ (исправительно-трудовой лагерь) 19 августа 1940 г. и реабилитирован 4 мая 1989 г.[75]. В связи с делом Г. Н. Зорича в поле зрения НКВД наверняка попал и сам Н. А. Зорич, который вполне мог последовать за арестованным сослуживцем и однофамильцем…

В автобиографии 1942 г. Н. А. Зорич пишет, что в марте 1941 г. был командирован Мурманским обкомом ВКП(б) на строительство Кандалакшского алюминиевого завода (КАЗ, г. Кандалакша мурманской обл.), где работал начальником участка промышленного строительства. В личном листке по учету кадров 1983 г. он утверждает, что был прорабом на строительстве КАЗ с октября 1939 по июль 1941 г. (расхождение в сроке начала работы на КАЗе — в полтора года, вероятно, по забывчивости). По-видимому, в автобиографии 1942 г. он более точен. В трудовой книжке 1983 г. записано: 23 февраля 1941 г. уволен из Арктического пароходства по сокращению штата, 18 марта 1941 г. зачислен старшим прорабом 1-го стройучастка УКС и ШПЛ[76] (вероятно, имеется в виду КАЗ), 21 апреля 1941 г. переведен начальником этого же стройучастка. При явном разночтении сведений о трудовых перемещениях Зорича, мы больше склонны доверять трудовой книжке, записи в которой делаются сравнительно синхронно событиям. Остальные использованные здесь документы (личные листки и автобиография) писались Зоричем по памяти, в них могли быть ошибки, особенно в личном листке 1983 г., который заполнялся через весьма продолжительный промежуток времени после описываемых событий.

 

На строительстве оборонительных сооружений в годы войны

 

Пустить Кандалакшский алюминиевый завод не успели — началась Великая Отечественная война… Надо было строить железную дорогу для подвоза войск и вооружения и оборонительные сооружения. На подступах к Мурманску и Кандалакше, куда были направлены главные удары немецких войск, было создано несколько поясов оборонительных сооружений, велось массовое строительство бомбоубежищ, щелей, траншей. В нем были заняты около 30 тыс. человек, мобилизованных на военно-строительные работы.

Через две недели после начала войны, 2 июля 1941 г., Н. А. Зорич был уволен с КАЗа, направлен в распоряжение Мурманского ГК[77] ВКП(б) и мобилизован как специалист (без призыва в армию, с предоставлением отсрочки на военное время до декабря 1942 г.). 3 июля назначен начальником строительного участка оборонительных работ Управления 26-го Полевого строительства[78] (УПС-26) Севоборонстроя[79] НКВД[80] СССР и направлен на строительство оборонительных рубежей на Кольском полуострове, в районе действий 14-й армии на Кандалакшском направлении.

Обратимся к рассказу дочери (в изложении).

 

В подчинение Н. А. Зоричу передали 2 тыс. человек. Для таких масштабных работ в сжатые сроки этого было недостаточно, и ему пообещали прислать еще 3 тыс. заключенных. Поезд с ними прибыл, все выгрузились, построились. Вдруг в небе появился немецкий самолет. Зорич крикнул: «Все — в лес!» надо было обладать незаурядной смелостью, чтобы, по сути, отпустить на все четыре стороны 3 тыс. зэков… К Зоричу, размахивая пистолетом, подскочил офицер НКВД: «Ты что делаешь?!» Николай Александрович махнул ему рукой, мол, спасайся, и присел на камень. Началась бомбежка. В воздухе летали колесные пары от вагонов, сами вагоны разнесло в щепки… Зорич сидел на пригорке и курил. Когда налет закончился, и он поднялся на ноги, телогрейка сползла с него полосами — ее иссекли пули. Одна пуля попала в ногу. Он перетянул ее ремнем и направился в лазарет, где пролежал трое суток. тем временем люди возвращались из леса. На поверке не досчитались только одного человека — вольнонаемного. Заключенные вернулись все.

Через неделю из Москвы приехал генерал инженерных войск, чтобы возглавить строительство железной дороги. Но она уже была построена! Изумленный генерал сделал фотографии местности, где должны стоять оборонительные сооружения, и уехал разрабатывать проект. Через три недели он вернулся с чертежами. Но они уже стоял! Николай Александрович сам их спроектировал и построил… Укрепления, построенные под руководством Н. А. Зорича, остались неприступны на протяжении всего времени военных действий в Кольском Заполярье.

 

Руководя участком по строительству дороги в районе Нямозера[81] в исключительно тяжелых условиях бездорожья в труднопроходимой местности среди лесов и болот, когда все снабжение — продовольственное и техническое — доставлялось непосредственно людьми, Н. А. Зорич добился окончания работ в 14 дней (вместо 20 по плану) с производительностью труда 141 %. Качество работы было признано отличным. Создаваемые им оборонительные сооружения отличались высоким качеством и досрочным выполнением: 9 огневых точек на 13-м км были сданы досрочно, 15 огневых точек на участке (рубеже) «Верман»[82] и 85 на участке (рубеже) «Тованд»[83] — своевременно.

За хорошую работу Николай Александрович 1 сентября 1941 г. был назначен начальником строительного района оборонительных работ 26-го Полевого строительства Севоборонстроя НКВД (УПС-26). умело организовав работы и установив контроль за выполнением своих распоряжений, обеспечил своевременное выполнение плана, построив с 1 сентября 1941 г. 402 огневые точки, 60 землянок военного типа и 32 км проселочно-проезжей дороги к оборонительным рубежам. Работы в большинстве случаев были сданы с оценкой отлично и хорошо (из наградного листа от 15 февраля 1942 г.).

За строительство оборонительных рубежей Николай Александрович получил благодарность в приказе по 14-й армии, а «за образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество» приказом войскам Карельского фронта № 0436 от 26 августа 1942 г. за подписью командующего войсками Карельского фронта генерал-лейтенанта В. А. Фролова награжден орденом Красной Звезды.

 

На хозяйственной работе в Мурманске в войну

 

По окончании строительства рубежей Н. А. Зорич 10 февраля 1942 г. был уволен из УПС-26, отозван с фронта и направлен в Мурманский ГК ВКП(б). (В личном листке по учету кадров 1983 г., вероятно, по забывчивости, Зорич пишет, что был начальником района Полевого строительства на Кандалакшском направлении с июля 1941 по ноябрь 1943 г.). В марте 1942 г. Мурманским обкомом ВКП(б) назначен начальником аварийно-восстановительной службы Мурманска с одновременным исполнением обязанностей заведующего Мурманским горкомхозом[84]. Вероятно, через полгода пребывания в должности и. о. заведующего горкомхозом был переведен заведующим горкомхозом с 1 сентября 1942 г. (поскольку его личный листок по учету кадров датирован 30 августа, а автобиография — 31 августа 1942 г.).

На новой должности (вернее, должностях) он отвечал за городское жилищно-коммунальное хозяйство и ликвидацию последствий налетов вражеской авиации. Мурманск с его незамерзающим морским торговым портом постоянно бомбили и обстреливали, особенно сильно — в дни прихода Северных (Арктических) конвоев союзников по Антигитлеровской коалиции (11 января 1942 г. в Мурманск пришел первый конвой PQ-7). С апреля 1942 г. немецкая авиация приступила к массированным налетам на Мурманск. Особенно жестоким бомбардировкам город подвергся летом того года. Только 18 июня было сброшено 12 тыс. бомб, в городе сгорело свыше 600 деревянных зданий. Всего с 1941 по 1944 г. на Мурманск было совершено 792 налета немецко-фашистской авиации, сброшено около 7 тыс. фугасных и 200 тыс. зажигательных бомб. Разрушено или сгорело свыше 1,5 тыс. домов (три четверти жилого фонда), 437 производственных и служебных зданий.

И на этих хозяйственных должностях Н. А. Зоричу не раз приходилось проявлять личное мужество. Приведем рассказ дочери (в изложении):

 

Как-то в Мурманский порт прибыл очередной конвой союзников с боеприпасами. разгрузить его надо было срочно: над портом кружили немецкие самолеты. Использовать судовые механизмы было запрещено, разгрузка производилась вручную. Зоричу доложили, что грузчики отказываются работать: причалы подвергались сильному обстрелу. Николай александрович поехал в порт. Повсюду лежали убитые, грузчики сидели в укрытии. Тогда он, всегда принимавший решения быстро, взвалил себе на плечи ближайшего покойника и побежал к кораблю. Прикрываясь трупом от пуль, придерживая одной рукой ящик, другой — покойника, Николай Александрович бегом переносил ящик за ящиком. Грузчики потянулись из укрытия и последовали его примеру. Разгрузка началась. Те, кто не побрезговал носить на себе трупы, остались живы…

 

Последующие восемь лет (с 1942 по 1950 г.) почему-то не нашли отражения в копии его трудовой книжки 1983 г., снятой самим Н. А. Зоричем (это подтверждается почерком). За 1942 г. запись в трудовой книжке единственная: «Уволен по окончанию работ по УПС-26, направлен в ГК ВКП(б)», а следующая — датируется 1 февраля 1950 г. Может быть, он по ошибке пропустил записи за восемь (!) лет? Или хотел что-то скрыть? Скорее второе, поскольку часть этих лет он руководил строительством, на котором работала бригада лагерных заключенных-женщин (об этом ниже).

 

После войны. Третий приезд в Ленинград

 

По данным его личного листка по учету кадров 1983 г. (хотя мы уже убеждались в неточности этого документа и еще не раз убедимся в этом), Н. А. Зорич с ноября 1943 по ноябрь 1946 г. работал заместителем председателя Мурманского горисполкома, а с ноября 1946 по сентябрь 1949 г. — заведующим отделом строительства Мурманского горкома ВКП(б). Повторим, копией трудовой книжки это не подтверждается (из-за лакуны за этот период), но других сведений у нас нет, кроме свидетельства дочери Н. А. Зорича, которое во многом объясняет, почему он воздержался от копирования некоторых записей в своей трудовой книжке.

Но сначала расскажем о его третьем (с 1926 г.) приезде в Ленинград. В 1946 г. (вероятно, в период перехода из Мурманского горисполкома в горком) Николай Александрович предпринимает еще одну попытку вернуться в Ленинград (как в 1934 г.), но тоже безуспешную. Узнав по приезде, что его квартира на Загородном проспекте занята, он записался на прием в Ленинградский горком партии. На эту встречу пошел с командировочным удостоверением Ленинградского обкома ВКП(б) от августа 1933 г. о направлении его в распоряжение Хибиногорского горкома для работы на Крайнем Севере. Разговор с принявшим его секретарем Ленинградского горкома Капустиным[85] в 1946 г. приведем по письму Н. А. Зорича секретарю Ленинградского горкома КПСС А. В. Капустину[86], написанному тридцать с лишним лет спустя:

 

«После обсуждения моего вопроса товарищ Капустин сказал: „Когда закончишь работу в Мурманске[,] приезжай в Ленинград и[,] надо будет[,] заходи ко мне[,] — будет тебе работа и квартира, а сейчас вернись в Мурманск, из Мурманского Обкома звонили и просили вернуть тебя[“.] При этом товарищ Капустин спросил меня: „Устраивает ли меня такое решение?“ Я ответил: „Вполне устраивает“.

Таким образом[,] получилось, что я в третий раз уехал из Ленинграда на Крайний Север».

 

И он вернулся в Мурманск.

 

Заведующий отделом строительства Мурманского горкома ВКП(б)?

 

Приведем еще одну историю «из семейного архива» по воспоминаниям дочери. Она пишет: «…отца перевели в Специальное строительное управление. В его трудовой книжке записано: „XI-46 – II-49 заведующий строительством горкома ВКП(б)“»[87].

Обратим внимание на следующее:

1) название места его службы в цитируемой дочерью записи в трудовой книжке («заведующий строительством горкома ВКП(б)») отличается от указанного в его личном листке по учету кадров 1983 г. («заведующий стройотделом Мурманского горкома ВКП(б)»). При этом на самом деле он, по свидетельству дочери, работал в Специальном строительном управлении. Отметим также, что оба приведенных выше названия не точны: в Мурманском ГК партии в 1945–1947 гг. существовал отдел строительства и промышленности строительных материалов[88]. Название отдела в личном листке 1983 г. носит сокращенный (разговорный) характер («стройотдел»). Но это все же ближе к истине, чем вариант дочери («заведующий строительством горкома ВКП(б)»). К тому же название самого учреждения («горком») у нее отличается от дважды встречающегося в копии трудовой книжки (за 1941 и 1942 гг.): «ГК ВКП(б)». Отсюда мы делаем вывод, что дочь «цитирует» запись в трудовой книжке не точно, возможно, по памяти;

2) приведенная дочерью дата окончания работы Зорича в горкоме (с ноября 1946 по февраль 1949 г.) на полгода отличается от указанной самим Зоричем в 1983 г. (с ноября 1946 по сентябрь 1949 г.). Не беремся заключить, где правильно;

3) дочь закавычила эту запись и эти даты („XI-46 – II-49 заведующий строительством горкома ВКП(б)“), то есть процитировала их, по ее утверждению, — по трудовой книжке. Следовательно, существовала трудовая книжка с такой (или подобной) записью. Значит, Зорич, делая в 1983 г. копию с нее, намеренно опустил записи за этот период. И вот, наверное, почему.

Вернемся к воспоминаниям дочери:

 

«На деле новым местом работы отца стал лагерь, где содержались пленные немцы, советские заключенные и большая бригада женщин-изменниц Родины. Этих женщин освободили из немецких борделей. Их называли волчицами, они не боялись никого и ничего. В течение года сменилось 12 заведующих, и место в очередной раз пустовало…

Отцу советовали к ним близко не подходить, но он пошел. Картина перед ним предстала следующая: женщины брали большие порции раствора и с размаху бросали на стену. Раствор разлетался в стороны — на лицо, волосы. Отец взял у одной из женщин мастерок, зачерпнул немного раствора, нанес на стену и разровнял тыльной стороной. Потихоньку у женщин стало получаться. Среди них была прибалтийка, очень высокая, могучая. Норму она не выполняла, и ее почти не кормили. Отец присмотрелся и понял — женщина была левшой. Он переложил мастерок в ее левую руку, а в правую дал плоскую дощечку с ручкой. Показал, как левой рукой набрасывать раствор, а правой — затирать. Дело пошло. Прибалтийка стала выполнять три нормы. Отец распорядился давать ей баланду, как всем, а за две дополнительные нормы — остатки со стола солдат, которые охраняли объект.

Но это было только начало. Однажды отец зашел в незнакомый барак на территории. Толкнул дверь, и в нос ударил сильный запах. На земляном полу валялись фуфайки, бегали крысы, а в глубине что-то чернело… Пригляделся и ахнул — ребенок, еще один, еще! У некоторых женщин, оказывается, были дети. Неделю отец думал, как можно помочь? Помог случай. В лагере началась какая-то эпидемия, и вызвали санотряд для проведения дезинфекции. Освободили для больных два теплых барака, принадлежащих охране, но заселили в один. Санотряду показали тот барак, где отец видел детей, и попросили его тоже залить дезраствором.

После работы женщины подошли к своему бараку. Где дети? Они выхватили заточки. Один паренек, по папиной просьбе, прокричал издалека, куда перевели детей, и убежал со всех ног. Женщины пришли в этот второй теплый барак. Там был деревянный пол, нары, печка-буржуйка, 5-литровые чайники. На нарах лежали несколько свернутых одеял, а под ними — дети, завернутые кто в полотенце, кто в мужскую сорочку. Через несколько дней возле женского барака оказалась куча старых, но чистых фуфаек. Теперь женщины могли снять после работы грязную робу, помыться и переодеться»[89].

 

Сведениями о том, чем занимался Н. А. Зорич между февралем (или сентябрем) 1949 и февралем 1950 г., мы не располагаем.

 

Тресты «Мурманрыбстрой» и «Апатитстрой»

 

После стройотдела Мурманского горкома (а на самом деле — Специального строительного управления) Н. А. Зорич с 1 февраля 1950 по 17 ноября 1958 г. работал в тресте «Мурманрыбстрой», много сделавшем для послевоенного восстановления Мурманска. За эти годы он несколько раз был переведен на разные должности в различных подразделениях треста (и. о. главного инженера 2-го строительного участка, начальник 1-го участка, главный инженер этого же участка, начальник СМУ-5, начальник СМУ-1, инженер ПТО[90]).

17 марта 1958 г. был освобожден от работы инженера ПТО треста в связи с переводом в трест «Апатитстрой» (г. Апатиты). Это по данным трудовой книжки 1983 г. В личном же листке того же 1983 г. Зорич утверждает, что работал начальником стройуправления треста «Мурманрыбстрой» с сентября (или октября) 1949 по ноябрь 1952 г., а с ноября 1952 по октябрь 1956 г. — начальником стройуправления треста «Апатитстрой». Однако это противоречит данным трудовой книжки, в которой записано, что он работал в тресте «Апатитстрой» с 17 марта 1958 по 14 января 1961 г. Был там и. о. главного инженера, затем начальником «Апатитстройуправления», и. о. начальника «Жилгражданстройтреста» (ремонтно-строительное управление в составе треста «Апатитстрой»), главным инженером управления механизированных и дорожных работ треста.

Среди построенных им объектов, в частности, Академгородок для ученых Кольского научного центра.

 

ОКС Мурманского облисполкома, «Спецстрой» «Севгидростроя» и ПЭС

 

14 января 1961 г. Н. А. Зорич был откомандирован в порядке перевода в распоряжение Мурманского облисполкома. Тем же числом назначен главным инженером отдела капитального строительства (ОКС) облисполкома. Проработал на этой должности чуть более трех лет и в марте 1964 г. был освобожден в связи с окончанием срока трудового договора. (В личном листке он утверждает, что был главным инженером и заведующим стройотделом Мурманского облисполкома 10 лет: с октября 1956 по август 1966 г.)

25 марта 1964 г. Зорич был зачислен начальником строительного (вероятно, строительно-монтажного) управления «Спецстрой» «Севгидростроя», который в том числе занимался строительством Кислогубской приливной электростанции (ПЭС)[91]. Как вспоминает Н. Н. Волкова, это стало едва ли не главным делом его жизни (в изложении):

 

Идея строительства ПЭС отца совершенно захватила. Он обожал природу и, где бы ни работал, обязательно создавал Общество по ее охране. Члены Общества взносы платили неохотно, но он доплачивал за всех и организовывал субботники, санитарные дни, посадку деревьев. А тут экологически чистая станция, последнее слово научной мысли! При постройке обычных ГЭС нередко затапливались огромные территории и возводились целые города с полной инфраструктурой. А эта станция строилась под Мурманском, на мысе Притыка (на западном берегу Кольского залива Баренцева моря). Все оборудование монтировалось в железобетонном блоке, который буксировался по морю и устанавливался на подводном ложе в губе Кислая…

Эта работа стоила ему инфаркта, сначала одного, потом второго. Он, начальник СМУ «Спецстрой», пожалуй, единственный из непосредственных участников этого проекта, не получил премии Совета министров СССР. Причиной стали серьезные разногласия с автором проекта, главным инженером и начальник строительства Кислогубской ПЭС Л. Б. Бернштейном (1911–1996). Заслуги же Зорича отметили лишь знаком «Отличник энергетики и электрификации СССР».

 

По выходе из больницы, где Николай Александрович пролежал почти полгода, он узнал, что приказом № 36 от 23 февраля[92] 1970 г. он отправлен на пенсию (в возрасте 61 года и 3,5 месяцев). Дело было в понедельник, а в четверг этот приказ, в соответствии с приказом начальника «Севгидростроя» № 38 от 26 февраля, был отменен, предыдущую запись в трудовой книжке следовало «считать недействительной, увольнение не состоялось». Можем предположить, что пенсионеру помогли его номенклатурные связи.

Меньше чем через три месяца после этого, 12 мая 1970 г., он был принят на должность начальника отдела капитального строительства (ОКС) управления «Главнефтеснаба» РСФСР. И через три с половиной года, 30 октября 1973 г., освобожден от занимаемой должности по переводу в трест «Оргтехстрой», где работал старшим инженером технического отдела. 1 октября 1974 г. переведен инструктором (рабочим 6-го разряда[93]), а 2 февраля 1976 г. назначен руководителем группы отдела внедрения передовых методов труда. Был также председателем первичной организации Всероссийского общества охраны природы треста «Оргтехстрой». Сидеть без дела он не умел.

 

Наблюдения над документами

 

Как было сказано выше, копию со своей трудовой книжки Н. А. Зорич снимал сам. Последняя запись в ней от 1 августа 1983 г. — от первого лица: «Работаю по настоящее время». С приведенными выше сведениями значительно расходятся записи его личного листка по учету кадров, заполненного его же рукой за полтора месяца до этого, 12 июня 1983 г. В нем Зорич утверждает, что работал начальником СМУ «Спецстрой» «Севгидростроя» с сентября 1966 по декабрь 1969 г. (в трудовой книжке — с марта 1964 по май 1970 г.), заместителем начальника областного управления «Главнефтеснаба» — с декабря 1969 по май 1973 г. (в трудовой книжке — с мая 1970 по октябрь 1973 г., и не заместителем начальника областного управления, а начальником ОКСа управления), инструктором и групповым инженером треста «Оргтехстрой» — с мая 1973 по апрель 1976 г. (в трудовой книжке — с октября 1976 г., причем, судя по записи «Работаю по настоящее время», трудился там и 1 августа 1983 г.).

Следует отметить, что записи в личном листке по учету кадров хронологически последовательны: в каком месяце завершил работу в одной организации, в том же начинает работать в другой, без перерывов. И вместе с тем сведения в нем на годы расходятся с записями в копии трудовой книжки. Такое впечатление, что в двух этих почти одновременно созданных официальных документах, собственноручно написанных Зоричем с разницей всего в полтора месяца, фигурируют, словно в параллельных мирах, две разительно отличающиеся друг от друга значительным временны́м смещением фактов трудовые биографии одного и того же человека. Как это могло произойти, не знаем, но сам этот факт не можем не отметить.

Не поддается рациональному объяснению и его запись в личном листке 1983 г.: «С июля 1976 г. — на пенсии». Если имеется в виду срок выхода на пенсию (в те годы — 60 лет для мужчин), то Н. А. Зорич достиг его в ноябре 1968 г., а если фактический уход на пенсию в связи с увольнением с работы по возрасту, то это приходит в противоречие с уже дважды цитированной нами записью в трудовой книжке от 1 августа 1983 г. («Работаю по настоящее время»)…

В возрасте 71 года Николай Александрович в третий раз (1934, 1946, 1979 гг.) отправился с Крайнего Севера в Ленинград, где 16 марта 1979 г. написал не раз цитированное выше письмо секретарю Ленинградского горкома А. В. Капустину с просьбой о восстановлении своей жилплощади в Ленинграде. В нем он поясняет: «Сейчас я закончил работу в Мурманске и вернулся в Ленинград. Учитывая мою добросовестную работу и службу в Армии на Крайнем Севере[,] я выполнил распоряжение Партии <…>». Обратим внимание, что заявленное Зоричем окончание работы в Мурманске в 1979 г. не совпадает с записями ни в личном листке 1983 г. («С июля 1976 г. — на пенсии»), ни в трудовой книжке 1983 г. («Работаю по настоящее время»)…

В этом письме он обращается к А. В. Капустину:

 

«ПРОШУ Вас оказать мне помощь в получении жилплощади — квартиры в гор[оде] Ленинграде равноценную бывшей моей.

По этому вопросу я был в Куйбышевском Райисполкоме и в приемной Ленгорисполкома, в первом и втором случае мне сказали „Решайте вопрос в партийном порядке“».

 

Вероятно, ни Ленинградский горком, ни исполкомы не помогли, и Н. А. Зорич опять вернулся в Мурманск. Теперь уже навсегда…

 

Награды Н. А. Зорича

 

Николай Александрович Зорич награжден двумя орденами Красной Звезды (1942, 1944 гг.), орденом Отечественной войны II степени (1985 г.); медалями «За оборону Советского Заполярья» (1945 г.), «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1945 г.), «Ветеран труда», юбилейными медалями «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «50 лет Вооруженных сил СССР», «60 лет Вооруженных Сил СССР», «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина»; знаками «50 лет пребывания в КПСС»[94], «Отличник энергетики и электрификации СССР»; Почетными грамотами Мурманских облисполкома, райисполкома, райкома КПСС, областного совета депутатов трудящихся (1950 г.), треста «Апатитстрой» (1958 г.), Кандалашского алюминиевого завода (всего 15 грамот).

Меньше чем за две недели до своей кончины, 6 июня 1988 г., в возрасте неполных 80 лет, видимо, приводя в порядок свои земные дела, Николай Александрович составил синей шариковой ручкой нетвердым почерком рукописный «СПИСОК Правительственных наград Зорича Н. А. по состоянию на 10е июня 1988 года» (расхождение дат в заголовке и в низу документа — очередная «загадка» Зорича). Вероятно, это последний в его жизни документ. И здесь он остался верен своей манере документальной мистификации. После перечисления столбиком названных выше юбилейных медалей «Двадцать…», «Тридцать…», «Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», Николай Александрович продолжил (никак это не оговорив):

«50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»,

«60 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»,

«70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

Последние три медали, выделенные нами курсивом, по-видимому, названы Зоричем в качестве ожидаемых в перспективе, поскольку были учреждены после его смерти[95]. Вряд ли 80-летний Н. А. Зорич всерьез надеялся встретить 70-летие Победы (2015 г.), дожив до 107 лет. С другой стороны, поскольку он не «наградил» себя медалью к 80-летию Победы (2025 г.), значит, все-таки ставил какие-то пределы своему долголетию… Вероятно, эта запись является следствием возрастных изменений и ухудшения самочувствия перед скорой кончиной. Как, по-видимому, и то, что дочь многозначительно намекала (наверное, со слов отца), что они не из простых и возможно ведут свое происхождение от фаворита Екатерины II генерал-лейтенанта С. Г. Зорича[96], упоминаемого у Пушкина в «Пиковой даме»…

Умер Н. А. Зорич 18 июня 1988 г. в Мурманске. Похоронен, по всей видимости, на Мурманском городском кладбище (Мурмаши).

 

Вместо заключения

 

Николай Александрович Зорич имел воинское звание инженер-лейтенант. Перед войной и во время войны жил в Мурманске по адресу: пр. Сталина, 55 (ныне пр. Ленина, 61), кв. 23. Его соседями по этому номенклатурному дому были первый секретарь Мурманского обкома ВКП(б), председатель городского Комитета обороны, член Военных советов 14-й армии и Северного флота, бригадный комиссар, генерал-майор М. И. Старостин; второй секретарь Мурманского обкома ВКП(б) И. И. Федоров; председатель Мурманского облисполкома Б. Г. Лыткин; командующий 14-й армией (с 30.08.1941 г. — Карельским фронтом) генерал-майор (с августа 1941 г. — генерал-лейтенант) В. А. Фролов; командующий той же армией (с 28.03.1942 г.) генерал-майор (с 28.04.1943 г. — генерал-лейтенант) В. И. Щербаков.

После войны и до последних дней Зорич жил в бывшем доме «Мурманрыбстроя» на Пушкинской ул., 7, кв. 31. В войну в этом доме (в первом корпусе постройки 1940 г.) размещался штаб уполномоченного ГКО[97] И. Д. Папанина.

Николай Александрович был женат дважды: в Ленинграде, до отъезда в Хибиногорск, как уже говорилось, — на Марии Даниловне Зорич, вторым браком в Мурманске — на Александре Михайловне Зорич (урожд. Быченкова). Имел в обоих браках четырех детей, был хорошим отцом (заботился, в том числе, о детях от первого брака). Сегодня их нет в живых, о внуках нам ничего не известно.

Н. А. Зорич внес большой вклад в строительство Кольского Заполярья, оборону советских рубежей в годы войны. Был активным участником послевоенного восстановления Мурманска, строительства Апатитов. Подпись Зорича стоит на проектах Мурманского высшего мореходного училища (МВМУ, ныне Мурманский государственный технический университет — МГТУ[98]) и Мурманского областного драматического театра[99], долгое время не имевших собственных зданий, на актах приемки зданий ряда учреждений и предприятий Мурманской области.

Николай Александрович Зорич был рослым, крупным человеком большой физической силы, с зычным голосом, по-крестьянски основательным и сметливым, по-рабочему трудолюбивым. Обладая огромным потенциалом, работал самоотверженно и взахлеб, не считаясь с личным временем, брался за любое дело и всегда доводил его до конца. Умело руководил. Имея за спиной всего два законченных курса института, отлично знал свое дело. У него были две заветные мечты: жить в Ленинграде и получить высшее образование. Обеим не довелось сбыться…

Но значительная заслуга в том, что во время войны в Заполярье находился единственный участок советско-германского фронта, где вражеские войска были остановлены уже в нескольких десятках километров от линии Государственной границы СССР, а в отдельных местах противник даже не смог ее перейти, принадлежит, в том числе, бывшему студенту ЛИИКС (ныне СПбГАСУ) Николаю Александровичу Зоричу.

 

Подготовлено на основе архивных материалов.

 

© В. Ю. Жуков,
канд. ист. наук, доцент

© В. Г. Ягупова,
научный сотрудник

Мурманского областного краеведческого музея

 

[1] Представлен также в оцифрованном виде на сайте «Электронный банк документов „Подвиг народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.“» Министерства обороны Российской Федерации (http://www.podvignaroda.ru/?#id=10727469&tab=navDetailManAward).

[2] Волкова Н. Н. Он строил города, электростанции заводы. Мурманск: Полиграфист, 2015. 44 с. (Тир. 20 экз.).

[3] Старостин М. И. Дневник войны / Публ. В. П. Семенов. Мурманск: Опимах, 2014. С. 414 (http://www.kolanord.ru/html_public/col_war/Starostin_Dnevnik-vojny/index.html).

[4] Победители: Памятная книга о жителях Мурманской области — участниках Великой Отечественной войны и тружениках тыла Заполярья. Т. 4 / В. В. Сайгин (общ. ред.), М. А. Воронкова, М. А. Демин, Л. В. Журин, О. В. Медведева, О. И. Ходыкина (ред.). СПб.: [Рос. фонд мира. Мурманск. обл. отд-ние], 2015. С. 81 (http://kolanord.ru/html_public/col_war/Pobediteli_T4_2015/index.html#89). Авторы выражают благодарность исследователю истории Мурманска д-ру ист. наук, проф. П. В. Федорову, указавшему на эту книгу (сообщение 1.09.2016 г.).

[5] Александрова Н. В. Музейные экспонаты рассказывают… О воспитанниках вуза // За строительные кадры. 2016. № 119. Май. С. 4.

[6] Архив СПбГАСУ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 145. Н. А. Зорич. 1930 – 28.05.1933. 27 л.

[7] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 91082. 1 л.; Д. 433228. Н. А. Зорич. 9 л.; Д. 727693. 3 л.; Д. 787209. 4 л.; Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 1. 2 л.; карт.2. 1 л.].

[8] В нескольких официальных документах Н. А. Зорич собственноручно указывает в качестве даты своего рождения три числа: 9 ноября 1908 г. (анкета ЛИКС, 1930 г.), 23 ноября (личный листок по учету кадров и автобиография 1942 г.) и 10 ноября (личный листок по учету кадров 1983 г.).

На самом деле родился он 9(22) ноября 1908 г. Есть уверенность, что в анкете ЛИКС 1930 г. приведена истинная дата рождения (по старому стилю) на основании, по-видимому, «Выписи из метрической книги» (свидетельство о рождении). В церковных метрических книгах (метрика) при крещении записывалась дата рождения младенца. Вряд ли он ошибся, тем более что внизу этой анкеты помещено примечание: «За дачу неправильных сведений подвергается уголовной ответственности».

27 декабря 1932 г. ЦИК и СНК приняли постановление о введении в СССР паспортной системы с обязательной пропиской. С 1933 г. в СССР началась всеобщая паспортизация населения (сначала в Москве, Ленинграде и Харькове). При оформлении паспортов паспортные службы обычно переводили дореволюционные (по старому стилю) даты рождения в новый стиль (разница между старым и новым стилями в XX в. составляла 13 дней). Вероятно, при этом ему ошибочно прибавили один лишний день (вместо 13 — 14), и новая дата рождения в паспорте была записана как 23 ноября (вместо 22-го). В анкетах, автобиографиях и прочих документах дату рождения надо указывать по паспорту, поэтому в личном листке по учету кадров и автобиографии 1942 г. он назвал датой своего рождения 23 ноября. Возможно, он знал (или узнал позже) о 13 днях, и поэтому в личном листке по учету кадров 1983 г. отнял от этой своей новой даты рождения 13 дней и записал 10 ноября.

[9] После революции дер. Попадьино относилась к Пречистенской волости Галичского уезда Костромской губернии, с 1928 г. — к Галичскому району Костромской губернии, в 1929–1930 гг. — к Костромскому округу Ивановской промышленной области, в 1930–1936 гг. — к Костромскому району той же области, с 1936 г. — к Палкинскому району Ярославской области, с 1944 г. (и в 1980-х гг.) — к тому же району Костромской области, с 1966 г. — к Антроповскому району Костромской области. С 2010 г. дер. Попадьино в составе Попадьинского сельского поселения входит в состав Сумароковского сельского поселения Сусанинского района Костромской области. В деревне шесть улиц, население на 2015 г. — 294 человека.

[10] Немногим более 2 га (1 десятина = 1,0925 га). Несмотря на то, что применение метрической системы мер в РСФСР стало обязательным по декрету СНК РСФСР от 14.09.1918 г. и применение слова «десятина» было ограничено, а с 1.09.1927 г. — запрещено, старая русская система мер продолжала применяться по привычке. В институтской анкете Н. А. Зорич 13 сентября 1930 г. по-прежнему использует десятину.

[11] ЦГАИПД СПб. Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 1. Л. 1 об.].

[12] С 1918 г. в стране вводилась единая трудовая школа из двух ступеней. В 1918–1934 гг. школа I ступени гг. — начальная 5-летняя (с 1923 г. 4-летняя) общеобразовательная школа (реорганизована в начальную школу в 1934 г.), школа II ступени — средняя общеобразовательная школа в составе 6–9-х (с 1923 г. 5–9-х) классов. С 1929 г. в ней начали открываться 10-е классы (реорганизована в среднюю общеобразовательную школу в 1934 г.). Вместе с этим в основном среднее образование в СССР 1920–1950-е гг. имело продолжительность семь лет (неполная средняя общеобразовательная школа). С введением в 1958 г. всеобщего обязательного 8-летнего образования школы-семилетки были преобразованы в восьмилетки (неполная средняя общеобразовательная школа), которые впоследствии преобразовывались в школы-десятилетки с полной программой среднего образования.

[13] С 1921 г. по решению Х съезда РКП(б) в стране под руководством местных партийных органов создавались краткосрочные, работавшие по сокращенной программе, советско-партийные школы (совпартшколы) трех ступеней: совпартшколы I ступени — с трехмесячным сроком обучения, II ступени — с одногодичным (9 месяцев), III ступени — Коммунистический университет, с трехлетним курсом обучения. Совпартшкола II ступени готовила советских и партийных работников, комплектовалась из лиц, окончивших школу I ступени или имевших знания по общеобразовательным предметам в объеме, необходимом для обучения в этой школе. Курс обучения предусматривал 6 месяцев общетеоретических занятий и 3 месяца занятий на спецотделениях (экономическом, административно-правовом, политико-просветительском, партийного строительства, лекторском). Впоследствии такие школы неоднократно преобразовывались. К концу 1930-х гг. большинство совпартшкол было упразднено.

[14] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 91082 [Учетная карточка командированного на работу]. Л. 1.

[15] «Стройком» — до 1926 г. назывался Ленинградский комитет Губпрофсовета (Губернский совет профсоюзов) и Откомхоза (Отдел коммунального хозяйства Ленгубисполкома — Исполнительного комитета Ленинградского губернского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов) по строительству рабочих жилищ.

[16] По данным учетной карточки, был плотником Горотдела коммунального хозяйства с июля 1925 по апрель 1927 г., дворником Треста коммунального хозяйства с апреля 1927 по февраль 1928 г. (ЦГАИПД СПб. Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 2. Л. 1 об.]), что вряд ли соответствует действительности, поскольку он только в 1926 г. приехал в Ленинград и, судя по другим документам, в 1927 г. уже работал на обувной фабрике.

[17] Винтовая машина — оборудование для изготовления производственной обуви, обуви для армии и флота, реже повседневной, винтовым способом (наряду с гвоздевым — один из двух видов шпилечного метода), при котором подошва прикрепляется к стельке затянутой обуви на винтовой машине одним рядом латунных винтов. Для винтового крепления применяют кожаные стельки достаточной толщины, плотности и жесткости, подошвы — из кожи, реже непористой резины. Сделанная таким образом обувь тяжелая, жесткая, негибкая, но крепление обеспечивает ей высокую прочность, водостойкость, надежность. Винтовой метод используют ограниченно.

[18] По сведениям его партийной учетной карточки, вероятно, ошибочным, работал на этой фабрике с 1928 по 16.01.1930 г. (ЦГАИПД СПб. Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 1. Л. 1 об.]) или «Сапожник фабрики „Пролетарская Победа“ с февраля 1928 по октябрь 1929 г.» (Там же. [Карт. 2. Л. 1 об.]).

[19] Жилищсоюз (Райжилсоюз) Октябрьского района (Октябрьский Райжилсоюз) — Союз жилищной кооперации Октябрьского района Ленинграда Ленинградского городского союза жилищной кооперации (Ленгоржилсоюз). Райжилсоюзы и Ленгоржилсоюз подчинялись Центральному союзу жилищной кооперации (Центрожилсоюз) РСФСР и существовали в СССР в 1925–1937 гг. В 1937 г. система жилищной кооперации была ликвидирована и все предприятия Центрожилсоюза переданы Наркомату коммунального хозяйства РСФСР.

[20] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 787209. Л. 3.

[21] Московско-Нарвский район — образован в 1922 г. путем слияния Московско-Заставского (Московского), Нарвско-Петергофского и части 1-го Городского районов Петрограда. В 1930 г. Московско-Нарвский район был разделен на Московский и Нарвский (с декабря 1934 г. — Кировский) районы Ленинграда.

[22] ЦГАИПД СПб. Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 2. Л. 1 об.].

[23] Втуз — высшее техническое учебное заведение.

[24] С 1906 г. в здании работали Женские политехнические курсы (первое в России высшее техническое учебное заведение для женщин). До революции в нем также существовал Петроградский институт высших коммерческих знаний (единственное в России учебное заведение, готовившее бухгалтеров и коммерческих работников высшей квалификации).

[25] ЛИГИ был переименован в Ленинградский институт коммунального строительства (ЛИКС, 1930–1931) 20 мая 1930 г., но еще использовались имевшиеся в наличии старые бланки.

[26] ЦГАИПД СПб. Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 1. Л. 1 об.].

[27] Поэтому совершенно не готовы объяснить запись в учетной карточке Н. А. Зорича: «Студент ЛИГИ с октября 1929 по апрель 1932 г.» (ЦГАИПД СПб. Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 2. Л. 1 об.]) и считаем ее ошибочной. Даже если в этот период почему-либо включили время его обучения на Краткосрочных курсах, то все равно неверно, так как он поступил на них 10 января 1930 г.

[28] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 787209. Л. 3.

[29] Бывший доходный дом М. А. Лавровой. Построен в 1898 г. акад. архитектуры Д. Д. Зайцевым (1849–1917). С 1893 г. в дворовом корпусе этот дома жил и умер в 1908 г. композитор, дирижер Н. А. Римский-Корсаков (1844–1908). С 1971 г. в доме открыт Мемориальный музей-квартира Н. А. Римского-Корсакова.

[30] Действительно, в выписке из протокола заседания парттройки Контрольной комиссии Смольнинского района Ленинградской организации ВКП(б) от 14.08.1931 г. сказано: «ПОСТАНОВИЛИ: дело прекратить» (ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 787209. Л. 1).

[31] Фабзавуч — школа фабрично-заводского ученичества для подростков при предприятии.

[32] В деле почему-то одновременно присутствует другая дата приказа № 116 об отчислении — 21 сентября 1931 г., совпадающая с датой его исключения из Института.

[33] Владимир Адольфович Крогиус (1876–?) — математик, автор учебников по тригонометрии (наиболее известный — «Прямолинейная тригонометрия», выдержавший шесть изданий). В 1930-х гг. преподавал в Государственном педагогическом институте им. А. И. Герцена в Ленинграде и в ЛИИКС по совместительству. По-видимому, младший брат психолога, доктора медицины, профессора, основоположника российской тифлопсихологии (психология слепых и слабовидящих людей) Августа Адольфовича Крогиуса (1871–1933).

[34] Николай Андреевич Тырса (1887–1942) — художник-график, книжный иллюстратор, представитель модерна, педагог. Один из основателей советской школы иллюстрации детской книги и ленинградской школы художественного стекла. В 1924–1942 гг. преподавал в ЛИГИ – ЛИСИ, воспитал немало художников и архитекторов. Умер 10 февраля 1942 г. в Вологде по дороге в эвакуацию. Подробнее о нем см. на сайте СПбГАСУ: http://www.spbgasu.ru/Vypusknikam/Stud_Vip_Prep/TYRSA_Nikolay_Andreevich/.

[35] Государственный трубопрокатный завод «Красная труба» назывался так в 1923–1934 гг., затем — Ленинградский государственный трубный завод «Трубосталь».

[36] ЦГАИПД СПб. Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 2. Л. 1 об.].

[37] Именно так: номер приказа от 21 ноября тот же (№ 169), что и приказа от 5 ноября.

[38] Дмитрий Георгиевич Пе́рминов (1900–1939) — директор ЛИИКС в 1932–1935 гг. В ИГИ поступил в 1923 г. по направлению ЦК Союза (профсоюза) строителей. Окончил ЛИКС в 1930 г. (в год, когда Н. А. Зорич поступил в Институт) и был рекомендован в аспирантуру. В должности директора Института утвержден 3 января 1932 г., освобожден 22 мая 1935 г. в связи с переводом на другую работу.

[39] Хибиногорск (с декабря 1934 г. Кировск) — город в Мурманской области в районе богатых залежей апатит-нефелиновых руд, разработка которых началась в 1929 г. трестом «Апатит». Одновременно со строительством рудника и обогатительной фабрики с лета 1929 г. возводился рабочий поселок Хибиногорск, которому в 1931 г. присвоен статус города. 15.12.1934 г. переименован в Кировск в честь С. М. Кирова (через две недели после его убийства). Участником проектирования Хибиногорска был выпускник ИГИ 1903 г. архитектор К. И. Розенштейн (1878–1951).

[40] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 433228. Н. А. Зорич. Л. 1, 2.

[41] В октябре 1931 г. инженерно-архитектурный факультет был переименован в архитектурный факультет.

[42] Впрочем, в его «Учетной карточке командированного на работу» 1933 г. указано (поскольку он учился на архитектурном факультете): «Специальность: архитектор» (ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 91082. Л. 1).

[43] С 1 декабря 1931 по 26 июня 1940 г. в СССР действовала шестидневная рабочая неделя («шестидневка») при семичасовом рабочем дне с фиксированным днем отдыха, приходящимся на 6, 12, 18, 24 и 30 число каждого месяца. 31-е число в месяцах, в которых оно есть, рассматривалось как дополнительный рабочий день.

[44] В справке «звание» (после точки в конце предыдущего предложения) напечатано со строчной буквы, причем немного косо и как будто поверх какой-то произведенной подчистки.

[45] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 91082. Л. 1; Д. 727693. Л. 1; Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 1. Л. 1–1 об.; Карт. 2. Л. 1]).

[46] «Мурманрыбстрой» — мурманская строительная организация, занимавшаяся сооружением промышленных предприятий и цехов для рыбной отрасли, жилья и объектов социально-бытового назначения. Существовал под этим названием в 1939–1961 гг. Образован в 1924 г. как строительная контора в составе «Севгосрыбтреста», в 1935–1936 гг. — строительная контора «Мурманпищстрой», в 1936–1939 гг. — государственный строительный трест с тем же названием. В 1939–1961 гг. — «Мурманрыбстрой» (в 1944–1946 гг. — особая строительно-монтажная часть (ОСМЧ) «Мурманрыбстрой»), в 1961–1964 гг. — строительно-монтажный трест «Мурманжилстрой», с 1964 г. — трест «Мурманскжилстрой» (добавились буквы «ск» внутри названия).

[47] Петр Иванович Боженов (1904–1999) — д-р техн. наук, профессор, Почетный академик Российской академии архитектуры и строительных наук (РААСН), директор ЛИСИ в 1952–1957 гг.

[48] З. Огнянникова, готовившая эту справку, допустила неточность, ошибочно написав, что приказ № 16 по ЛИИКС был издан 1 февраля 1931 г. (а не 1933-го, как было в действительности).

[49] Матрикул (иногда матрикула, в жен. роде) (лат.) — список кого-либо, например студентов, или чего-либо, зачетная книжка в вузе.

[50] Эта справка за теми же двумя подписями в деле тоже есть. Она текстуально почти полностью совпадает с ответом директора П. И. Боженова управляющему Константинову от 31 декабря 1953 г., включая ту же ошибку (приказ № 16 от 1 февраля 1931, а не 1933 г.).

[51] В партийной учетной карточке командированного на работу почему-то указано: «Прибыл: 26.05.1933 г.» (?)

[52] ЦГАИПД СПб. Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 1. Л. 1 об.]; Ф. 1728. Оп. 1. Д. 91082 [Учетная карточка командированного на работу]. Л. 1, 1 об.

[53] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 433228. Н. А. Зорич. Л. 1.

[54] Ленинградская телефонная дирекция (ЛТД) — название Ленинградской городской телефонной сети в 1931–1939 гг. При ней находилась Ленинградская телефонная станция (именуемая также Центральной телефонной станцией). С 1933 г. ЛТД была в ведении Наркомата связи СССР, с этого года происходит ввод первых автоматических телефонных станций (АТС) машинной системы. Располагалась по адресу: ул. Герцена (с 1993 г. — Большая Морская ул.), 20. В 1939 г. ЛТД переименована в Управление Ленинградской городской телефонной сети.

[55] ЦГАИПД СПб. Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 1. Л. 1 об; Карт. 2. Л. 1 об.].

[56] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 433228. Н. А. Зорич. Л. 1.

[57] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 433228. Н. А. Зорич. Л. 3.

[58] Строительство двух АТС — Петроградской и Некрасовской — было начато в 1929 г. на базе оборудования, произведенного заводом «Красная Заря».

[59] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 433228. Н. А. Зорич. Л. 2.

[60] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 433228. Н. А. Зорич. Л. 2 об.

[61] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 727693. Статистическая карточка члена ВКП(б). Л. 1 об.; Д. 433228. Н. А. Зорич. Л. 4.

[62] РК — районный комитет партии, райком.

[63] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 727693. Статистическая карточка члена ВКП(б). Л. 1 об.

[64] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 433228. Н. А. Зорич. Л. 5. Ул. Герцена (с 1993 г. — Большая Морская ул.), где находилась ЛТД, входила в Центральный район Ленинграда в 1933–1936 гг., затем в Куйбышевский район в 1936–1994 гг. Ныне снова в составе вновь образованного Центрального района Санкт-Петербурга.

[65] Так в тексте. Надо: в течение.

[66] Так в тексте. Надо: пропуски.

[67] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 433228. Н. А. Зорич. Л. 1.

[68] Главсевморпуть — Главное управление Северного морского пути (ГУСМП) при Совнаркоме СССР. Государственная организация, созданная в 1932 г. для освоения Арктики и обеспечения судоходства по Северному морскому пути.

[69] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 433228. Н. А. Зорич. Л. 9.

[70] ЦГАИПД СПб. Ф. 9088. Оп. 1. Д. 1160. Учетная карточка. Н. А. Зорич. 1933–1937. [Карт. 2. Л. 1 об.].

[71] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 727693. Статистическая карточка члена ВКП(б). Л. 1.

[72] ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 727693. Статистическая карточка члена ВКП(б). Л. 1 об.

[73] Мурманский судоремонтный завод Главсевморпути (ныне филиал «35 СРЗ» АО «ЦС „Звездочка“», или Судоремонтный завод № 35) строился заключенными с 1936 г. на берегу незамерзающего Кольского залива в пос. Роста (от названия одноименной речки или сокращение от: Район особого строительства) в 7 км от Мурманска. Ныне микрорайон Мурманска.

[74] Мурманское государственное морское арктическое пароходство Севморпути образовано 5.09.1938 г., ликвидировано 13.09.1941 г.

[75] http://forum.vgd.ru/1408/32973/10.htm; http://baza.vgdru.com/1/43314/

[76] УКС и ШПЛ — первая аббревиатура, по-видимому, означает Управление капитального строительства, вторую нам не удалось расшифровать.

[77] ГК — Городской комитет партии, Горком.

[78] 26-е полевое строительство Северного УОБРа (Севоборонстроя) проводило работы по прикрытию на Кандалакшском оперативном направлении, где были построены шесть оборонительных рубежей, свыше 700 огневых сооружений, сделаны завалы и проволочные заграждения.

[79] Севоборонстрой — Северное управление оборонительных работ (УОБР) в г. Мончегорске (начальник — М. М. Царевский) в составе Главного управления оборонительных работ (ГУОБР) НКВД СССР (начальник — комиссар госбезопасности 3-го ранга К. А. Павлов), образованного решением ГКО от 22 августа 1941 г. на базе Главгидростроя НКВД для строительства тыловых рубежей на советско-германском фронте. ГУОБР включало пять УОБРов. Северное УОБР (Севоборонстрой) создано в соответствии с этим решением ГКО для руководства и ведения оборонительных работ в Заполярье от Ура-Губы до Беломорска в начале сентября 1941 г. первоначально в составе 17 полевых строительств (каждое включало строительные районы, в которые входили строительные участки). к строительству оборонительных сооружений на Мурманском и Кандалакшском направлениях по решению Военного совета 14-й армии (командующий — генерал-майор, с августа 1941 г. генерал-лейтенант В. А. Фролов, с 30.08.1941 г. — генерал-майор Р. И. Панин) приступили еще до этого (с конца июня 1941 г.). На формирование управленческих структур Северного УОБРа (Севоборонстрой) Военный совет Северо-Западного направления выделил 700 инженеров и техников из Ленинграда. Базой для полевых строительств Севоборонстроя, общая численность которого составила 8373 человека, послужили кадры инженеров, техников и рабочих местных предприятий и мобилизованное население ряда соседних областей. После переформирования в Северном УОБРе остались пять полевых строительств (25-е, 26-е, 28-е, 29-е и 30-е), проводивших работы по прикрытию важнейших оперативных направлений. К осени 1941 г. наступление противника на Крайнем Севере было полностью остановлено (http://rufort.info/library/malyarov/malyarov.html (Маляров В. Н. Строительный фронт Великой Отечественной войны); http://www.e-reading.club/chapter.php/1004952/9/Moschanskiy_Ilya_-_Zapad_-_Vostok.html (Оборона Заполярья (июнь – ноябрь 1941 года)).

[80] НКВД — Народный комиссариат (Наркомат) внутренних дел.

[81] Нямозеро (Нямоярви) — озеро и в 1,5 км севернее него одноименные железнодорожная станция и поселок при ней (в 2010 г. население 13 человек) в Кандалакшском районе Мурманской обл. На станции воинское захоронение 190 воинов, в 1968 г. на нем установлен обелиск.

[82] Рубеж «Верман» — по названию р. Верман в Мурманской обл., по которой с 17 сентября 1941 до сентября 1944 г. проходила линия фронта на кандалакшском направлении. Здесь враг был остановлен, рубеж «Верман» остался неприступным.

[83] Рубеж «Тованд» — по названию оз. Тованд в Мурманской обл. Здесь проходила вторая после рубежа «Верман» линия обороны.

[84] Горкомхоз — городской отдел коммунального хозяйства.

[85] Инициалов этого Капустина Зорич не указал. Скорее всего, это Я. Ф. Капустин (1904–1950) — с января 1945 г. 2-й секретарь Ленинградского горкома ВКП(б). 28 июля 1949 г. арестован по «Ленинградскому делу» и 1 октября 1950 г. расстрелян. Погребен в Левашовской пустоши. Реабилитирован посмертно в 1954 г., восстановлен в партии в 1988 г.

[86] Скорее всего, по случайному совпадению, А. В. Капустин, к которому Зорич адресовался в 1979 г., однофамилец Я. Ф. Капустина, с которым он встречался в 1946 г.

[87] Волкова Н. Н. Он строил города, электростанции заводы. С. 13.

[88] http://libinfo.org/index/index.php?id=22349

[89] Волкова Н. Н. Он строил города, электростанции заводы. С. 13–14.

[90] ПТО — производственно-технический отдел.

[91] Кислогубская приливная электростанция (Кислогубская ПЭС) — экспериментальная приливная электростанция мощностью 1,7 МВт (на 2009 г.), использующая энергию приливов, а фактически кинетическую энергию вращения Земли. Сооружена в 1968 г. в губе Кислая Баренцева моря вблизи пос. Ура-Губа Мурманской области по проекту института «Гидропроект» (гл. инженер проекта и строительства Л. Б. Бернштейн). Первая и единственная приливная электростанция России. Является памятником науки и техники.

[92] Не слишком этично было в День Советской Армии и Военно-Морского Флота увольнять на пенсию человека, много сделавшего для обороны Заполярья в годы войны и для послевоенного восстановления Мурманска. Кстати, для него это было второе увольнение в этот праздник: в первый раз его уволили по сокращению штата из Арктического морского пароходства незадолго до войны, 23 февраля 1941 г.

[93] Такой разряд однажды уже присваивался ему в далеком 1927 г., когда он работал плотником в ленинградском «Стройкоме».

[94] Учрежден ЦК КПСС в 1981 г. Вручался членам партии, чей партийный стаж составлял 50 и более лет. К 1988 г. партстаж Н. А. Зорича составил 59 лет.

[95] Медаль «50 лет Победы…» учреждена в 1993 г. (через пять лет после смерти Н. А. Зорича), медаль «60 лет Победы…» — в 2004 г. (через 16 лет после его смерти), медаль «70 лет Победы…» — в 2013 г. (через 25 лет после смерти).

[96] Семен Гаврилович Зорич (1743 или 1745–1799) — русский военный, генерал-майор (1777 г.), при Павле I — генерал-лейтенант. Происходил из сербского рода Наранджичей, был привезен в Россию усыновившим его офицером Максимом Зоричем. Адъютант кн. Г. А. Потемкина (1775 г.), флигель-адъютант (1777–1778 гг.) и один из фаворитов Екатерины II. После отставки поселился в подаренном ему Екатериной местечке Шклове, где она несколько раз у него гостила. При Павле ненадолго возвращен на службу, но в 1797 г. окончательно отправлен в отставку. В 2007 г. в белорусском г. Шклове открыт памятник С. Г. Зоричу.

[97] ГКО — Государственный комитет обороны СССР во главе с И. В. Сталиным. Существовал во время Великой Отечественной войны с 30.06.1941 по 4.09.1945 г. Решения ГКО СССР были обязательными для всех граждан, организаций и органов власти.

[98] МВМУ основано в 1950 г., первое собственное учебное здание (теперь учебный корпус «А» МГТУ) построено в 1957 г.

[99] Возникший на базе открытого в 1936 г. в Мурманске филиала БДТ им. М. Горького, театр начал постоянно работать в 1939 г. Собственное здание на пр. Ленина получил в 1963 г.

Факультеты

  • Факультет инженерной экологии и городского хозяйства
    Факультет инженерной экологии и городского хозяйства
  • Автомобильно-дорожный факультет
    Автомобильно-дорожный факультет
  • Факультет экономики и управления
    Факультет экономики и управления
  • Архитектурный факультет
    Архитектурный факультет
  • Строительный факультет
    Строительный факультет
  • Факультет безотрывных форм обучения
    Факультет безотрывных форм обучения
  • Факультет судебных экспертиз и права в строительстве и на транспорте
    Факультет судебных экспертиз и права в строительстве и на транспорте
Форма обратной связи:
Ваше имя:
Ваш e-mail:
Сообщение:
Введите код с картинки: Обновить картинку

Обновить картинку